Я не сопротивлялся в этой истории, я сломался, как сломал себе ногу штабс-капитан.
…Да, совсем недавно я случайно столкнулся со Славой и, признаться, вначале даже не признал ее, так она изменила свою внешность: волосы убраны под платок, строгий наряд, юбка до пола, во всем облике сквозит смиренность, ни дать ни взять — кающаяся Магдалина, девушка, внезапно принявшая обет безбрачия, ставшая суровой монахиней и поменявшая прикид по зову сердца.
Рядом с тихой Славой, припадая на левую ногу, неловко семенил невысокого роста господин, иллюстрируя собой портрет штабс-капитана, выписанный умелой писательской рукой:
Мне показалось, что, взглянув на меня, он усмехнулся. Слава взяла его под руку, и, рассказывая друг другу что-то смешное, они прошествовали с важным видом мимо меня.
…И он вспоминает эту мелодию, да-да, она так и называлась — «Мост над водами»; он услышал впервые эту мелодию у себя дома, лет двадцать назад; была старенькая пластинка в потрепанной обложке; и оркестр Мишеля Леграна… он озабоченно трет лоб, причем тут Легран? нет, эту мелодию играл оркестр Поля Мориа; пластинка слегка поскрипывала под корундовой иглой, и мягкая, невесомая мелодия заполняла все пространство комнаты; мама, как обычно, в это время проверяла школьные тетради, папа был на работе; а у него был выходной; и он давно собирался послушать эту пластинку, которую ему продал насмешливый горбатенький Юзеф; Поль Мориа, у многих тогда была эта пластинка, и музыка на ней звучала легкая и стремительная, как мост над водами…
…И теперь, как двадцать лет назад, звучит знакомая мелодия; но в другом городе, в другой стране; и мама умерла восемь лет назад, и папа буквально через два месяца после ее смерти сошелся с другой женщиной, спокойной и равнодушной до неприличия; кажется, что она постоянно находится в сомнамбулическом состоянии, прерываемом иногда обязательной необходимостью принимать пишу… а мелодия звучит и звучит, падая откуда-то сверху; и тут он внезапно выпадает из раздумий, из прошлого, из настоящего, из будущего; в этом уютном кафе под странным названием «Тарарам» он понимает, что и в его жизни царит сплошной тарарам; играет забытый оркестр Поля Мориа, а мост над водами — всего лишь призрачное видение, мираж, от которого щемит сердце; мираж, растаявший с последним аккордом исчезнувшей мелодии…
Официантка приносит счет и, мило улыбаясь, спрашивает:
— Вы довольны? Все хорошо?
— Да, — отвечает он, — я доволен, все очень хорошо…
По небу полуночи ангел летел…
У меня зазвонил телефон, и я сразу вспомнил, как некий доброжелатель, вычитав в одном из моих рассказов фразу «у меня зазвонил телефон», ничтоже сумняшеся суматошно ошарашил своим признанием: «И относительно зазвонившего телефона. Этот звонок не сыграл никакой роли в последующих действиях героини; с таким же успехом Вы могли написать, что зазвенел на столе будильник. Так что не занимайтесь плагиатом, не уподобляйтесь Чуковскому, у которого это написано с юмором и для детей».
На сей раз, правда, у меня зазвонил не обычный телефон, а мобильный, и не зазвонил, а запел, и не дома, а в машине. Мимо пролетали витальные пейзажи, зажигательную джигу, джигитуя, исполнял порывистый ветер, срывая с дерев ревматические листы и старательно разбрасывая их повсюду, как прокламации.
