— Теперь приказывать буду я, — произнес Том и приблизился к нему вплотную. — Сейчас время ланча, и, если ты вдруг исчезнешь, это будет выглядеть странно. Возьми себя в руки, поешь поплотнее, а говорить будем потом.
Он собрался пожать руку Фрэнка, но тот отпрянул со сдавленным криком:
— Я уйду, пока меня еще не задержали!
Тогда левой рукой Том стиснул его плечо, правой горло и сказал тихо:
— А я тебе говорю — ты этого не сделаешь! Ты никуда не уйдешь!
Он сразу же отпустил Фрэнка, но и этого оказалось достаточно: Фрэнк смотрел на него широко раскрытыми от испуга глазами.
— Идем. Спускайся со мной, — сказал Том, и юноша безропотно пошел впереди него.
Перед тем как войти в столовую, Том забежал к себе, чтобы избавиться от газеты. На всякий случай он спрятал ее подальше, под обувью, так как не хотел, чтобы мадам Аннет наткнулась на нее даже в корзине для мусора.
Внизу в столовой Элоиза поставила высокую вазу с букетом из фиолетовых и белых гладиолусов на кофейный столик. Том знал, что их наверняка срезала мадам Аннет, потому что Элоиза гладиолусы не любила. Она приветливо улыбнулась вошедшим, и Том передернул плечами, словно расправляя пиджак: он намеревался сохранять полное хладнокровие.
— Хорошо провела утро? — спросил он Элоизу по-английски.
— Да. Я видела, что Анри изволил явиться.
— И, как всегда, толку от него — ноль. Билли куда лучше.
Том поманил Фрэнка на кухню, откуда аппетитно пахло жареными бараньими отбивными.
— Извините, мадам Аннет, — сказал он, — нам бы хотелось выпить по небольшому аперитиву перед ланчем.
— Разумеется, месье! Надо было мне сказать, я бы принесла, — отозвалась она и поздоровалась с Фрэнком.
Том подошел к переносному бару, плеснул в стакан немного виски, добавил воды и передал его Фрэнку, шепнув:
— Пусть это тебя немного расслабит, только язык держи за зубами.
Себе он приготовил джин с тоником безо льда, что не встретило понимания у мадам Аннет.
С напитками они вернулись в столовую, где в качестве первого блюда мадам Аннет подала консоме в желе домашнего приготовления. Элоиза принялась увлеченно щебетать о запланированном на конец сентября круизе в Антарктику — утром Ноэль говорила с нею по телефону и сообщила массу «важных подробностей».
— Это ведь не что-нибудь, а Антарктика! — восторженно восклицала Элоиза. — Только подумать, какая одежда нам может понадобиться! Надо будет надевать по две пары перчаток!
«И рейтузы», — добавил про себя Том.
— Может, за такую-то цену они там включают местное центральное отопление? — пошутил он.
— Да ну тебя! — весело отмахнулась Элоиза.
Она знала, что ее мужа абсолютно не волнует стоимость круиза: папаша Плиссон наверняка сделает ей подарок: оплатит все, зная, что Том не едет.
Фрэнк поддержал разговор и на вполне сносном французском стал расспрашивать о продолжительности путешествия и о том, сколько человек будет на борту судна. Тома приятно поразило полученное мальчиком воспитание, которое предписывает в трехдневный срок отсылать благодарственное письмо за полученный подарок, независимо от того, понравился он тебе или нет, равно как и от твоего отношения к пославшему его родственнику. У среднего американского паренька вряд ли хватило бы выдержки оставаться спокойным в подобной ситуации. Мадам Аннет во второй раз стала обносить всех отбивными — на блюде оставалось целых четыре, Элоиза съела всего одну, и Том подложил Фрэнку третью порцию.
И тут раздался телефонный звонок.
— Я возьму трубку, — сказал Том. Странно — кто мог звонить им в это священное для всякого француза время приема пищи?! — Слушаю! — произнес он.
— Здравствуй, Том, это Ривз.
— Я сейчас, — отозвался Том. Он положил трубку на столик и сказал: — Это междугородный звонок, Элоиза. Я поговорю наверху, чтобы не мешать вам.
Он взбежал по лестнице, попросил Ривза подождать еще немного, спустился, положил трубку в столовой на рычаг и, поднимаясь снова, подумал о том, что звонок Ривза — большая удача. Для Фрэнка, вероятно, понадобится новый паспорт, а Ривз — как раз тот человек, который может в этом помочь.
— Какие новости, дружище? — проговорил он в трубку.
— Да, почитай, никаких, — ответил Ривз Мино хрипловатым голосом на примитивном английском. — Есть одно дельце, поэтому я и звоню. Ты можешь приютить человечка — всего на одну ночь, а?
— Когда? — спросил Том, которого эта идея отнюдь не обрадовала.
— Завтра. До Море́ он доберется сам, тебе не придется тащиться в аэропорт, но… в гостинице лучше ему не останавливаться.
Том нервно стиснул телефонную трубку. «Человечек» наверняка провозил что-нибудь незаконное, так как главным занятием Ривза была скупка и перепродажа краденого.
— Да, разумеется, — вслух произнес Том. Он понимал, что, если откажется, Ривз, в свою очередь, тоже может заупрямиться и не выполнить его просьбы. — Говоришь, всего на одну ночь?
— Да, только на ночь. Потом он поедет в Париж. Это все, что я могу сказать по телефону.
— Значит, я должен встретить его в Море́? Опиши мне его.
