— Я услышал музыку, — объяснил он. — Это радио? Ой, нет, пластинка!
— Элоиза поставила. Давай спустимся к ней.
Вместо свитера на Фрэнке была рубашка, видимо, он так спешил, что даже не успел заправить ее в брюки. На лице его блуждала неопределенная улыбка, и он, словно в трансе, съехал вниз по перилам лестницы. Видимо, он очень любил музыку. Элоиза включила проигрыватель на полную громкость и с увлечением танцевала одна, азартно двигая плечами и локтями. Когда мужчины вошли, она смущенно остановилась и убавила звук.
— Пожалуйста, не приглушайте из-за меня! — воскликнул Фрэнк. — Мне и так очень нравится.
«На почве музыки у них с Элоизой намечается полное взаимопонимание», — подумал Том.
— С проклятыми счетами покончено! — сообщил он. — Ты уже переоделась? Прелестно выглядишь!
На Элоизе было голубое платье с черным кожаным пояском и черные туфли на высоченном каблуке.
— Я позвонила Аньес. Она просила приехать пораньше, чтобы мы успели поболтать.
— Вам нравится эта пластинка? — спросил Фрэнк, взирая на Элоизу с нескрываемым восхищением.
— Очень.
— У меня дома тоже она есть.
— Давай потанцуй, — весело предложил Том, хотя видел, что Фрэнк пока что держится довольно скованно.
«Нелегко ему, бедняге, — подумал Том. — Только что сочинял признание в убийстве, а тут — танцы!»
— Успешно поработалось? — спросил он тихо.
— Семь с половиной страниц. Часть на машинке, часть от руки.
Элоиза стояла у проигрывателя и не слышала их.
— Дорогая, — обратился к ней Том, — завтра я должен встретить приятеля Ривза. Он у нас переночует всего одну ночь. Билли побудет в моей комнате, а я — у тебя.
— А кто это? — спросила Элоиза, поворачивая к нему свое хорошенькое подкрашенное личико.
— Ривз сказал, что его зовут Эрик. Я его подхвачу в Море́. У нас ведь на завтрашний вечер ничего не планируется?
Элоиза отрицательно покачала головой.
— Пожалуй, мне пора, — произнесла она и взяла с телефонного столика сумочку, а из гардероба — прозрачный плащ, потому что небо хмурилось.
Том пошел проводить ее до машины.
— Да, между прочим: будь так добра, не говори Грацам, что у нас кто-то живет, не упоминай про мальчика из Штатов. Скажи просто, что я остался, потому что жду важного звонка.
Элоизу вдруг осенила идея.
— Слушай, уж не прячешь ли ты Билли по просьбе Ривза? — спросила она, уже сидя в машине.
— Нет, солнышко. Ривз о Билли и слыхом не слыхивал. Билли просто паренек из Штатов, которому нравится работать в саду. Но ты же сама знаешь, какой сноб этот Антуан: ах, ах, как можно селить у себя в доме какого-то садовника! — вот что он скажет. Ну, приятного тебе вечера. Обещаешь? — проговорил он, целуя ее в щеку. Он имел в виду ее обещание ничего не говорить в гостях о Билли.
По ее кивку и спокойной, чуть ироничной улыбке он знал, что она его поняла и не проговорится. Она была в курсе того, что муж временами оказывал Ривзу кое-какие услуги, — иногда она догадывалась об их характере, иногда — нет. Знала только, что они каким-то образом приносили деньги, а это она одобряла. Том отворил ворота, помахал ей вслед и вернулся в дом. В четверть десятого он, лежа на постели, читал то, что изложил на бумаге Фрэнк. Начиналось его повествование так:
