— Так, значит, теперь Советом управляет один мужчина, а Охотниками — другой? Наверное, впервые за всю историю. Вряд ли Белым Ведьмам это понравится.
— Ты прав. Женщины, как правило, обладают куда более сильным даром, чем мужчины. Вы с Габриэлем в этом смысле счастливые исключения. — Тут Несбит пытается напомнить о себе громким кхеканьем, но Ван на него даже не смотрит. — В общем, обычно мужчины не занимают оба эти ключевых поста одновременно. Кстати, Клею от тебя тоже не поздоровилось. Сколько Белых Ведьм расстались с жизнью, охраняя Фэйрборн, а нож украли у него, да еще в его дежурство, причем сам он не получил и царапины. Многие стали требовать, чтобы он ушел, и ему пришлось… подчиниться.
— И кто же теперь стоит во главе Охотников? — спросил я, предчувствуя ответ.
— В ту ночь, когда ты похитил Фэйрборн, одна из Охотниц получила от тебя нечто большее, чем синяк. Она, пожалуй, слишком молода и недостаточно опытна для такого поста, зато очень умна и бесспорно талантлива. И, как говорят, жутко обезображена. Твоя сестра, Джессика.
Я вспоминаю Фэйрборн в своей руке, его мощь, его желание резать и то, как он скользнул вниз по ее лицу. И говорю:
— Она была любовницей Клея. Теперь это наверняка в прошлом. Работа для нее наверняка на первом месте.
— Джессика заодно с Солом, она уже раскидывает охотничью сеть по всей Европе. А Сол спит и видит, как бы подчинить своему влиянию европейский Совет Белых Ведьм. Хочет превратить их в своих подпевал. Чтобы они отчитывались перед ним в каждом своем шаге и первым делом выгнали из Европы всех Черных Ведьм, как их когда-то выгнали из Британии. — Ван качает головой. — Я — Черная Ведьма, и Белых не люблю, но здесь, в Европе, мы давно привыкли жить по правилу «живи сам и давай жить другому». У нас Белые живут в своих традиционных местах, Черные — в своих. Между нами гармония.
Ван вытаскивает из кармана пиджака тонкий серебряный портсигар и вынимает из него сигарету со словами:
— А Сола гармония не интересует. Ему нужна лишь власть, как можно больше власти. — Она закуривает сигарету, делает глубокую затяжку и выпускает плюмаж зеленоватого дыма высоко над нашими головами. — Он планирует убить всех Черных Ведьм в Европе. Но не остановится и перед пролитием белой крови, если его сородичи вдруг встанут у него на пути. Он не настоящий колдун.
— И твоя миссия в том, чтобы остановить его?
— Да. Чтобы вернуть гармонию и равновесие, нам надо не позволить Солу подмять под себя европейский Совет Белых Ведьм и остановить Охотников, которые работают на него.
— Кому это «нам»?
— Я собираю альянс ведьм, равного которому не было в истории.
— Любых ведьм? И Черных, и Белых?
— Да, всех ведьм, готовых отстаивать традиционные ценности.
— Традиционные ценности ненависти друг к другу?
— Нет, умения держать дистанцию в отношениях друг с другом, уважения и терпимости друг к другу. Мы все уважаем друг друга, кто бы мы ни были, Белые или Черные. И сейчас нам нужны добровольцы.
— Я? Но я же не Черный и не Белый.
— В тебе есть оба начала. — Она смотрит на Несбита. — Полукровки тоже с нами.
— Так, дайте-ка я соображу: вы скорешились с кучкой Белых Ведьм и собираетесь с ними воевать против Охотников, которые накладывают свои лапы на Европу. И вы хотите, чтобы я с вами воевал на стороне Белых?
— Да.
— Ха! Вы тут про равновесие говорили? Ну, так вот: Белые ненавидят меня, а я ненавижу Белых. Вот равновесие, к которому я привык.
— Вряд ли ты ненавидишь всех Белых Ведьм. Твой брат Арран и твоя сестра Дебора…
— Тоже участвуют?
— По-моему, да.
Я не понимаю, что я чувствую, когда слышу это, но в то, что это правда, я верю. Да, они из тех, кто способен принять это дело близко к сердцу.
Я говорю:
— Вряд ли от кого-то из них будет большой прок в драке.
— В армии нужны не только солдаты. — Ван затягивается сигаретой. — У каждого свои способности, и все могут внести свой вклад в общее дело. Из тебя, вне всякого сомнения, выйдет отличный солдат. Другие, как Арран, будут лечить раненых. А кто-то, как Дебора, собирать информацию.
Я пристально смотрю на нее.
— И сколько у вас уже добровольцев?
— Немало. Белые Ведьмы спасаются из Англии бегством. Не все, только те, кто считает подход Сола экстремистским и имел несчастье произнести это вслух. Они потеряли все и хотят бороться. Кое-кто из Черных Ведьм тоже готов сражаться: те, которые считают, что будущее не сулит нам ничего хорошего, если мы не вмешаемся. Так что наши ряды растут.
— Значит, я вам не нужен.
— Немногие из наших добровольцев умеют сражаться.
— А.
— А тебе, Натан, нужны мы. Допустим, тебе удастся разбудить Анну-Лизу и скрыться с ней от Меркури; думаешь, твои беды на этом и кончатся? Да они будут гнать тебя весь остаток твоей жизни, пока не загонят на край света. И если ты сам можешь бежать, то твоя драгоценная Анна-Лиза не выдержит и минуты.
— Мы спрячемся.
— Охотники найдут.
И я знаю, что она права, конечно. Этому не будет конца.
Я смотрю на Габриэля. Он говорит:
— Я пойду с тобой, что бы ты ни решил.
Я качаю головой.
— Это не моя война.
Ван улыбается.
— Именно твоя.
