— Пожалуйста, не надо. — Я отдергиваю руку. Она сидит у стены на стуле, на ней мужской костюм в тонкую полоску.
— Это будет снадобье для Габриэля: я как раз определяю точное соотношение ингредиентов.
— Сколько это займет?
— Недолго, ведь главное у меня уже есть.
Я смотрю на нее.
— Дождь, который прошел, когда мы были в Женеве, — это раз. Несбит собрал достаточно: дождь, прошедший в ночь полнолуния.
— Это так важно?
Она глядит на меня как на помешанного.
— Нет ничего неважного, Натан.
Я вспоминаю, как бабушка говорила, что свойства растений меняются с фазами луны, и думаю, что и с водой может быть то же. Может, луна влияет вообще на все. Например, мое тело в разные фазы луны исцеляется с разной скоростью.
— А какой второй ингредиент? — спрашиваю я.
— О, я думала, ты уже знаешь, — говорит Ван и тушит окурок сигареты.
По тому, как она смотрит на меня, как говорит со мной, я понимаю, что нужный ингредиент — это какая-то часть меня.
— Моя кровь? — догадываюсь я.
Ван улыбается:
— О нет, мой милый мальчик, все куда мрачнее. Нам понадобится твоя душа.
Я сижу за столом в кабинете Ван и наблюдаю за тем, как она курит одну из своих вечных сигарет.
— Габриэль не может найти обратный путь к себе потому, что у него сильный Дар, необычайно сильный. Он превратился в такого натурального фейна, что теперь сам не может отыскать ту часть себя, которая делает его Черным Колдуном.
— Звучит убедительно, — отвечаю я.
— Ну спасибо, Натан. — Она подходит ближе и опирается на стол рядом со мной. — Но эта часть все еще внутри него. Ему надо ее найти, а для этого ему нужна помощь сильного колдуна.
— Но почему я? Ведь я же не Черный; я полукод.
— Белый, Черный, одна половина, другая — не имеет значения. Ему нужен тот, кому он доверяет. А тебе он доверяет безоговорочно. И считает тебя великим колдуном.
Я трясу головой:
— Нет, не считает.
— Да ты хотя бы представляешь, что он на самом деле думает о тебе? — Она затягивается сигаретой. — Ты для него — совершенство.
— Чего?
— Объединение Черного и Белого начал в одной личности. Как это было в древние времена, когда ведьмы еще не делились на Черных и Белых.
— О! Но… — Но я не знаю, что тут можно сказать.
Тут раздается стук в дверь и входит Несбит с подносом.
— Извольте жрать! — говорит он. — Ван, я принес вам чаю с тостами.
— Спасибо, Несбит. Попроси, пожалуйста, Габриэля прийти к нам сюда.
— Сейчас?
— Вот именно, — говорит Ван.
И Несбит исчезает, ворча:
— Вообще-то я вам не слуга, знаете ли. Я здесь партнер, причем полноправный, и, думаю, всякий сразу видит, кто из нас вносит наибольший вклад… — Так он и уходит по коридору, не переставая ворчать.
— Без него я как без рук.
Я не уверен, что правильно было бы говорить сейчас об их абсолютной несовместимости, и потому отвечаю:
— Он очень умелый.
— Да. Я сама его всему обучила. А он, надо отдать ему должное, оказался способным учеником. Мы уже двадцать пять лет вместе.
— Двадцать пять? — Ван самой не больше двадцати с виду, но ведет она себя как зрелая, опытная женщина. — Сколько же тебе лет, Ван?
— Вообще-то спрашивать даму о возрасте — дурной тон. Но снадобья и тут мне помогают: с ними я выгляжу моложе.
В комнату входит Габриэль и захлопывает дверь прямо перед носом у Несбита. Жалобы последнего слышны даже сквозь закрытую дверь.
— Габриэль, спасибо, что не заставил себя ждать. Мы тут как раз с Натаном говорили, что до возвращения тебя к самому себе остался всего один шаг.
— О’кей, — осторожно отвечает Габриэль, садясь напротив меня.
— Так что нам надо делать? — спрашиваю я.
— Вы оба выпьете снадобье, которое я составлю. Вы будете соединены вместе и вместе войдете в транс, и вместе отыщете ту сущность, которая составляла прежнего Габриэля. Думайте о ней как о веревке, которая вас соединяет. Найдя ее, вы вернетесь с ней в «здесь и сейчас».
Я гляжу на Габриэля и еле заметно качаю головой. Он ловит мой взгляд и, словно читая мои мысли, говорит:
— Это магия. В ней все бессмысленно — и все же все имеет смысл.
Я закатываю глаза и смотрю на Ван.
— А что, если мы не найдем сущность или пойдем за ней не туда?
— Тогда вы останетесь в трансе.
— Что? Навсегда?
— Пока не умрете с голоду.
— Не самый приятный способ, — говорю я.
— Раньше я считал, что когда человек бежит, а в него стреляют, то это увлекательно, — Габриэль улыбается мне. — Потом сам попробовал и убедился, что ничего интересного в этом нет.
— И сколько на это понадобится времени? — спрашиваю я.
Ван закуривает следующую сигарету и выдувает клуб дыма.
— Столько, сколько понадобится.
— То есть ты не знаешь.
Она не отвечает.
— А какова вероятность того, что мы ничего не найдем? — спрашиваю я.
— Понятия не имею. Все зависит только от вас двоих.
— Мне это не нравится.
— Твой энтузиазм восхитителен, Натан. Он всегда кстати. — И Ван треплет меня ладонью по колену. — К счастью, этот замок удачно расположен. Здешние деревья, река и древние холмы — это ты, твоя природа. — Она смотрит на меня в упор, и синева ее глаза превращаются в искрящуюся под солнцем реку. — К несчастью, у нас есть еще одна маленькая проблемка.
