Я смотрю на Габриэля. Он сидит на полу, как и я, по-восточному скрестив ноги. Его волосы убраны за уши. Он красивый и смелый, добрый и умный, а еще веселый: лучшего друга и пожелать нельзя. У меня вообще было не так много друзей: Анна-Лиза, Эллен и Габриэль. И я знаю, что именно он знает меня лучше всех остальных, именно он верит в меня без всяких оговорок. Даже Арран не доверял мне настолько, насколько доверяет Габриэль. И когда он поцеловал меня, то сделал это так, что мне не стало потом противно. Он хотел доказать мне, что я не монстр. Наверняка он знал, что рискует: ведь я мог его оттолкнуть. И насколько проще все было бы, не люби я Анну-Лизу. Испытывай я к Габриэлю те же чувства, какие испытываю к ней. Он говорит, что не может без меня, и я тоже: я не могу без Анны-Лизы. Не могу представить себе счастливой жизни без нее. Есть лишь одно место, где я хочу быть: рядом с ней.
Габриэль поворачивается ко мне, ловит мой взгляд, и выражение его лица тут же меняется.
— Что? — спрашивает он.
Я качаю головой и одними губами шепчу: «Ничего». И заставляю себя перестать думать о нем и сосредоточиться на происходящем.
Мы сидим на больших подушках, разложенных в комнате по кругу. Пол покрыт ковром, персидским наверное. Точнее, не одним ковром, а несколькими: они лежат друг на друге, два или три сразу, и мягко пружинят под нами. Комната полутемная, но богатая — вокруг все сплошь красное и золотое.
Напротив меня сидит Иск — крупная женщина в тюрбане, шелковых шлепанцах и многоцветном одеянии в несколько слоев — фиолетовом, золотом, красном. Ее пухлые руки так и порхают вокруг нее во время разговора. У нее длинные, крашенные золотым лаком ногти, а ее пальцев почти не видно из-под брони колец и перстней. Нас представили, и она приказала принести чай. И вот в комнату входят две девочки с огромными круглыми деревянными подносами в руках. Чай разливают в маленькие чашки. На тарелочках лежит что-то похожее на рахат-лукум, орехи и крупный черный виноград.
Иск провожает девочек взглядом и, когда дверь за ними закрывается, спрашивает у Ван:
— Ну, как они тебе?
— Кто, девочки? Не знаю. Трудно сказать, выйдет из подмастерья толк или нет, пока с ним не поработаешь.
— Наверное, мне лучше спросить твоего мнения, Несбит.
Он одним глотком выпивает свой чай и говорит:
— Уверен, ты получишь за них хорошую цену.
— Увы, я так не думаю. В тяжелые времена в дефиците все, кроме людей. Цены на травы и цветы для защитных снадобий взлетели сейчас до небес, а вот на подмастерьев они как раз падают.
До сих пор я сидел тихо, но тут не удержался и спросил:
— А вы что, торгуете девочками?
Иск поворачивается ко мне. Глаза у нее карие, как у Габриэля, но меньше, затерялись в складках пухлой бежевой плоти. Носик тоже маленький, зато губы полные и ярко накрашены красной помадой. Она говорит:
— И не только, мальчиками тоже. Правда, они редко кому нужны.
— Вы продаете их как рабов?
— Вовсе нет. Они не рабы, а дорогостоящие подмастерья. И цены на них сравнимы с сумами трансферов в футболе. Так что они скорее профессиональные футболисты, чем рабы.
— Они и получают так же? Как футболисты?
Иск смеется:
— Они бесплатно получают самое качественное образование. А тех, кто проявит себя особенно хорошо, ждет честь учиться у игроков высшей лиги. Так училась я сама. И Ван.
— А что ждет тех, кто проявит себя не слишком хорошо?
— Иные владельцы мирятся и с не самым лучшим результатом; другие нет, отсюда и постоянный оборот товара на рынке учеников.
— Я слышал, Меркури ела маленьких мальчиков — может, это были ее неудачные ученики?
— Вряд ли она их ест, скорее, приберегает для последующего использования, — в качестве бутылированных ингредиентов в основном.
— А мой отец? У него есть ученики?
Иск отвечает не сразу.
— У меня он никогда никого не покупал. Но, может быть, ты планируешь сам скоро подыскивать учеников? Обращайся прямо ко мне, я тебе подберу самых лучших.
— Нет, — говорю я, — рабы мне не нужны.
Она берет чашку, подносит к губам, делает глоток:
— Ну, смотри, может, еще передумаешь.
— А ты не собираешься предложить кого-нибудь из них Меркури? — спрашивает Ван.
— В настоящий момент Меркури не работает со мной напрямую. Я слышала, Охотники плотно сели ей на хвост в Швейцарии, и с тех пор она оборвала контакты со всеми, кроме Пайлот. Соблюдает осторожность. Я уже послала к Пайлот одну девчушку для Меркури. Злючка еще та, но умница и способная ученица. Меркури понадобятся лучшие из лучших, чтобы заменить умершую Розу.
— Роза не умерла. Ее убили. Застрелил Охотники, — говорю я.
— Увы, — отвечает Иск, растянув ярко-красные губы в широченной улыбке. — Катастрофы, как всегда, создают новые возможности для бизнеса.
— Что ж, надеюсь, вы получите хорошую прибыль, — говорю я.
— А ты не знаешь, где сейчас Пайлот? — спрашивает Ван. — Мы тоже хотим провернуть одно дело с Меркури.
Иск долго смотрит на Ван, потом отвечает:
— В Пиренеях, в маленькой деревушке за Эткзаларом. Последний дом в верхней части улицы.
— Спасибо. — Ван берет кусочек рахат-лукума, бледно-розовый, как ее костюм.
