Вольфганг сказал: «По-моему, он так одинок, и ему так грустно, что его человеческая часть давно уже не прочь покончить со всем этим, но, как ни странно, зверь в нем хочет жить. Он сам говорил мне: «Когда я орел, я ничего не знаю. Ничего не чувствую, только летаю и живу. Представь… как это прекрасно… навсегда».
Вольфганг говорит, что он теперь очень редко встречается с другими, только чтобы быть в курсе новостей обеих ведовских общин да узнать что-нибудь о сыне. Это единственное, что еще интересует его в мире людей – его сын, Натан. Если бы не мальчик, он, может быть, со всем бы уже давно покончил. Вольфганг говорит, что Маркус моется и даже наряжается перед встречей с другими. В нем еще осталось немало тщеславия: он любит смотреть на себя в зеркало, это пробуждает в нем его человеческое «я». Но в лесу он дикий.
Вольфганг сказал: «Дикий – интересное слово. В нашем понятии дикий означает своевольный, неконтролируемый, но в природе как раз все по-другому; там все под жестким контролем, во всем строгий порядок, дисциплина своего рода. У стайных животных есть свои вожаки и те, кто им подчиняется; стычки, конечно, тоже бывают, но организация все же есть. Животные охотятся определенным образом, в определенное время и на определенную добычу – все как раз ужасно предсказуемо. Таков и Маркус – изучи его привычки, тогда найдешь его самого. А если заполучишь его сына, то он сам, рано или поздно, придет к тебе».
Габриэль возвращается на несколько страниц назад.
– Датировано прошлым годом. Меркури наверняка думала, что сорвала банк, когда ты пришел к ней сам.
День продолжается, а я все сижу на полу библиотеки и смотрю, как другие перелистывают дневники. Ван находит упоминание о визите Пайлот в бункер Меркури и о том, как она отправилась затем в Базель.
– Базель – историческое место встречи, – говорит она. – Похоже, что один из проходов оканчивается именно там.
– Я тут подумал насчет Пайлот, – говорю я. – Раз у меня есть доступ к ее памяти, то, может быть, и воспоминание о путешествии через проход там тоже есть. Только я ничего не могу найти. Даже память о том, как она строила плотины, и то тускнеет.
Ван смотрит на меня.
– Воспоминания всегда тускнеют, если ими не пользуются. Увы, мы не понимали, как важны эти проходы. И ты фокусировался лишь на том, что было снаружи, и на названии местности.
И тут Несбит орет:
– Бинго!
Он на другом конце библиотеки, перелистывает карты. Берет одну и идет к нам, на его лице улыбка от уха до уха.
– Ну конечно, – говорит Ван, едва взглянув на карту. – Меркури начертила карту своих проходов.
Я встаю, чтобы поглядеть. Карты я читать умею.
Эта похожа на карту бункера, вроде той, которую мы сделали с Анной-Лизой. Несбит показывает на тонкую голубую линию в одной из комнат.
– Каждая такая линия – проход, и каждый проход пронумерован. Всего одиннадцать. В ключе сказано, что этот ведет в Германию. – Он тычет пальцем в другой. – Этот в Испанию. В Нью-Йорк. В Алжир. А вот этот – в Швейцарию, и надпись «Закрыто».
Ван закуривает сигарету и говорит:
– Отлично. Нам нужна пара волонтеров, чтобы проверить.
Мы с Габриэлем смотрим друг на друга и улыбаемся.
Ван хочет, чтобы мы проверили сначала немецкий проход, так как первая встреча альянса планируется в Базеле. Начало тоннеля в комнате первого этажа, недалеко от большого зала. Мы идем туда. Комнатенка небольшая и совсем голая, не считая толстого ковра на полу.
– Но где именно может быть проход? – спрашивает Анна-Лиза.
Габриэль встает на середину ковра и отвечает:
– Те два, через которые проходил я, тоже были сделаны Меркури, и оба находились примерно в метре над полом. – Он делает шаг к дальней стене комнаты и начинает шарить рукой в воздухе, ища проход. При каждой попытке он всего на пару сантиметров двигает пальцами сначала вверх, потом вниз и продолжает так до тех пор, пока не проходит мимо меня. Ничего не находит. – Думаю, она приземлялась на этот ковер, когда возвращалась оттуда, так что проход должен быть где-то здесь. – И он пробует еще, ниже, так же медленно двигая рукой. Весь процесс повторяется сначала, но под конец он вдруг отдергивает руку со словами:
– Здесь. Я его нашел.
Ван хлопает в ладоши:
– Великолепно!
Анна-Лиза говорит:
– Я тут подумала насчет гостей Меркури. Вряд ли ей понравилось бы, если бы они сваливались сюда без ее ведома и расхаживали по ее дому, где хотели. Может, у нее и здесь было какое-нибудь заклинание от входа, как на крыше коттеджа в Швейцарии? Может быть, она тоже должна была помочь прибывшему перебраться через какую-то границу?
– Она никогда не впускала сюда тех, кому не доверяла, – отреагировала Ван. – А это значит, что у нее было мало посетителей. Судя по ее дневникам, здесь бывали только Роза и Пайлот. Пока не появились мы, конечно. Она считала, что никто никогда не найдет ее проходы.
– Так, давайте уже проверять, – говорит Несбит, которому явно не терпится.
