Днем в лагерь с группой Белых Ведьм, несущих тяжелую поклажу, входит Анна-Лиза. Вид у нее усталый. Им надо еще поставить палатки, и, когда я прошу ее повременить с этим, она отказывается, тогда я начинаю ей помогать. Одна из ее товарок, девушка по имени Луиза, до того боится меня, что чуть не подпрыгивает всякий раз, стоит мне только поглядеть в ее сторону. Другая, Сара, без конца пристает ко мне с вопросами:
– А у тебя такой же Дар, как у твоего отца?
– А кто другие Черные? – и даже:
– А правда, что Маркус тоже в лагере?
Я прямо радуюсь, когда Селия, увидев меня, кричит:
– Натан, все тренируются! И ты тоже не отлынивай!
Я отыскиваю место, где идет тренировка, и какое-то время наблюдаю за бойцами. Греторекс объясняет правила простейшей самообороны. Она хорошая наставница, да и ее подопечные явно не полные новички в этом деле. Но я не знаю, что мне делать, и потому просто сажусь на землю и жду. Самин тренируется в паре с Габриэлем, Оливия с Несбитом, а Клаудия с Греторекс.
Они делают перерыв, и Габриэль с Самин подходят ко мне. Она говорит:
– Привет! – и улыбается, то и дело поглядывая на Габриэля. Похоже, она в него уже втюрилась.
Несбит болтает с Клаудией и Оливией, но они тоже то и дело отвлекаются, бросая взгляды на Габриэля. Похоже, у него больше шансов завоевать расположение Белых Ведьм, чем у кого-либо из нас: стоит ему только улыбнуться, как у них уже слабеют коленки.
Хорошо, хоть Греторекс устояла перед его чарами и ведет себя по-деловому. Минуты через две она говорит:
– Так, хорошо, разбились опять на пары. Поменялись партнерами. Натан, ты можешь встать с Клаудией.
– Нет, – говорит Селия, подходя к нам быстрым шагом. – С Натаном встану я.
Я говорю ей:
– Уверена? Что-то ты постарела и погрузнела за последнее время.
– Я хочу посмотреть, не все ли ты забыл.
Я улыбаюсь в ответ. Я все помню.
Позже, когда уже темнеет, Анна-Лиза находит меня в моем личном маленьком лагере, который я разбил на опушке леса, чуть в стороне от общего. Палатка мне не нужна, только костерок да сухое место под деревом. Мы с Анной-Лизой сидим бок о бок, закутавшись в одно одеяло.
Она спрашивает меня о том, что было на тренировке. Я отвечаю:
– Я тренировался.
– Я слышала, что ты избил Селию. Тебя от нее оттащили.
Я вспоминаю, что Сара с кучкой Белых стояла у края площадки, когда мы кончили. Они все видели. Наверняка она и насплетничала.
Я говорю Анне-Лизе:
– Это неправда.
И это действительно неправда, хотя Несбит и изгалялся на тему о том, кто заменит Селию, когда я ее убью. Но я не обращал внимания. Просто сосредоточился на ударах. И пропустил один хороший от Селии. Зато потом отплатил ей с процентами, не меньше двадцати раз, хотя я не считал.
– И вообще, Анна-Лиза, это наша работа. Селия потом прекрасно залечится. Она отделывала меня и похуже, и не один раз. Мы с ней каждый день практиковались в рукопашном бое, и она каждый день била меня. – За два года должно было набежать семьсот дней как минимум, так что я задолжал ей еще шестьсот девяносто девять раз.
– Хорошо, что я этого не видела.
Анна-Лиза никогда не видела меня в бою, и это, наверное, к лучшему. Я беру ее руку и целую так нежно, как только умею. Мне не хочется говорить о драках, пока я с ней. Я спрашиваю:
– А ты как провела день?
– Нормально. – Она пробует улыбнуться мне, потом говорит: – Я знаю, что Сара и Лаура тебя бесят, но дай им время, они привыкнут. Сейчас всем трудно, каждому по-своему. Девочки потеряли родных. У Сары убили родителей, у Лауры – сестру…
И опять я думаю, не пора ли мне рассказать Анне-Лизе про Киерана. Но она уже говорит о своих делах, о боеприпасах, о нехватке продуктов.
Я спрашиваю:
– А тебе нравится делать то, что ты делаешь? Может быть, ты предпочла бы отряд целителей?
– Ха! Я не могу приготовить даже простейшее снадобье. Нет, Селия правильно сделала, что определила меня к фуражирам. Я сильный организатор, чего не скажешь о большинстве собравшихся здесь ведьм, а ведь нам надо научиться пользоваться всем, что только попадет под руку, и, значит, все должно быть на строгом счету. А если сюда придут еще повстанцы, то нам понадобится больше еды, больше медикаментов и больше палаток. Все это скучно, но необходимо. И я вижу одно – чем дальше будет заходить конфликт, тем больше людей прибегут к нам. И, значит, тем больше ртов нам придется кормить. Среди них будут дети и женщины с младенцами. Возможно, придется открыть школу. Все это сложно.
Мне приходит в голову, что драться куда проще.
Мы недолго молчим, потом Анна-Лиза спрашивает:
– Я еще не видела Маркуса, но все говорят, что он здесь.
– Похоже, что весь лагерь только и делает, что сплетничает.
– Извини меня, я стала совсем как Сара, да?
Я целую ее и говорю:
– Определенно нет.
Маркус следил за тем, как я дрался, а потом сразу ушел. Я говорю:
– Он не очень-то общителен. Любит быть один.
Я вглядываюсь в гущу деревьев, где встретил его пару часов тому назад, когда подыскивал место для своего костерка. Он сказал, что будет жить один, подальше от остальных.
– Не люблю, когда столько глаз на меня пялятся.
Теперь я говорю:
