Они вошли во двор. Павел Тимофеевич пересек захламленный двор и поднялся на крыльцо. Он несколько раз постучал по дверному косяку и громко спросил:
— Егор! Ты здесь?!
Через распахнутую дверь была видна часть большой комнаты с печкой посередине. В комнате царил беспорядок.
Не услышав ответа, дядя и Сергей вошли в дом.
Егор Гуляев два года назад овдовел. Отсутствие женской руки наложило заметный отпечаток на обстановку и порядок в доме. В нем было не убрано, и легко было догадаться, что хозяин дома часто устраивает попойки. Последняя, судя по всему, прошла здесь совсем недавно. На столе стояла недопитая бутылка, еще несколько пустых выстроились в неровный ряд возле печки. На вытертой клеенчатой скатерти среди окурков и грязных тарелок, на которых из еды осталась лишь зелень, стоял одинокий стакан. Видимо, Гуляев мог обходиться без собутыльников.
На диване, застеленном медвежьей шкурой, лежал человек лет сорока пяти и громко храпел. Он был одет в теплый свитер и грязные брюки. Завалившись на диван, мужчина даже не удосужился снять сапоги. Судя по всему, в этом доме было не принято снимать обувь. Хозяин редко утруждал себя влажной уборкой, в лучшем случае обходясь веником. Человек лежал на животе, но все равно храпел на разные лады. Его массивное лицо было розовым и влажным. Комнату наполнял застоявшийся запах перегара и курева.
— Вот он, твой покойник, — в полный голос произнес Павел Тимофеевич, уверенный, что спящий не проснется.
Егор действительно лишь громко свистнул носом и не шелохнулся.
— Гуляев? — спросил Сергей.
— Он самый. Судя по всему, так напился, что не закрыл дверь, после того как выходил помочиться.
— Или после того, как убил Гребнева?
— В таком состоянии? — усомнился Павел Тимофеевич. — Судя по его кондиции, он начал пить давно.
— Некоторым людям, чтоб решиться на убийство, надо напиться. Если он начал пить после того как меня двинул по голове, то вполне мог успеть.
— Согласен.
— Часто он пьет один?
— Наверное, когда мало водки.
— Сейчас не тот случай, — водка у него даже осталась.
Сергей подошел ближе к спящему, внимательно на него посмотрел и попытался узнать в нем человека, за которым гнался ночью.
«Возможно, и он, — подумал Денисов. — Только лежа он выглядит крупным и неповоротливым».
— Видал? — спросил дядя, указав на сапоги.
— Да, вижу, такие сапоги были на убийце.
— Я — о другом.
Сергей наконец понял, что дядя указывает на предмет, край которого выглядывал из-за голенища сапога.
Павел Тимофеевич подошел ближе к спящему и вытянул из сапога заинтересовавшую его вещь. Это был большой охотничий нож в кожаных ножнах.
Дядя осторожно извлек нож из ножен и посмотрел на крепкое широкое лезвие.
— Крови не видно, — заметил он.
— Возможно, это другой нож, или его хорошо вытерли.
— Но почему он его не выбросил?
— Не ждал, что его заподозрят. А может быть, был уже слишком пьян.
Павел Тимофеевич вернул нож в ножны и засунул его обратно Гуляеву в сапог.
— У нас в селе у всех есть охотничьи ножи, — заметил он.
Постояв некоторое время возле спящего, который, судя по всему, и не думал просыпаться, дядя и Сергей вышли из дома.
— Что ты об этом думаешь? — спросил Павел Тимофеевич, когда они продолжили свой путь к месту преступления.
— Он не похож на человека, за которым я гнался, — признался Сергей. — Мне кажется, Гуляева я бы догнал. Хотя по пьяному человеку трудно судить, как он может бегать трезвым.
— Никогда не видел, чтоб Гуляев бегал. Видел только, как от него убегали.
— Однако слишком многое указывает на него, — продолжил Сергей. — Гуляев — левша. Его видели утром возле места преступления. У него есть сапоги и подходящий нож.
— Такой нож и сапоги тут есть у каждого, — напомнил дядя.
— Но левша он, возможно, единственный. И почему-то слонялся возле дома, где произошло убийство.
— Я думаю, нам не надо спешить с выводами, — предложил Павел Тимофеевич. — Расскажем следователю о наших подозрениях. Пусть он возьмет у Егора нож на экспертизу.
Милиционеры приехали в Варфоломеевку на двух машинах в два часа дня. Первым ехал «бобик» с синей полосой, в котором разместилась оперативно-следственная группа, следом — более вместительный «УАЗ-111», который взяли специально, чтоб перевезти в Арсеньев труп Гребнева.
Появление милицейских машин вызвало живой интерес у той части населения, до которой еще не дошли последние новости. Другая часть жителей, возможно, большая, уже знала о случившемся — слух о смерти Гребнева, пущенный Алексеем Вакориным, быстро распространялся по селу. Некоторые варфоломеевцы раньше милиции пришли к дому Барановых. Чтобы оградить место преступления от самых любопытных и настойчивых, Павел Тимофеевич и Сергей были вынуждены рассказать им о том, что знали.
