Сердце у нее упало, когда Фрида не ответила. Затем и вовсе ушло в пятки, когда она услышала незнакомый голос.
— Йола, ты меня слышишь?
Низкий мужской голос.
— Да, да, кто вы?
В возбуждении она посмотрела вверх. Птицы взметнулись, испугавшись какой-то невидимой опасности, которую могут почуять только животные.
— Не бойся, — сказал мужчина со странным акцентом. — Меня зовут Джеймс Эдвардс. Я друг твоего отца. Мы уже едем с мамой и папой, чтобы забрать тебя.
МАКС
Я боялся. До смерти — не за себя, мое благополучие меня не интересовало, а конечно же за Йолу, которая — если умрет — заберет с собой в могилу и смысл моего дальнейшего существования.
Я незначительная фигура. Всего лишь человек, который имел успех с одной-единственной книгой, так и не сумев понять, чем же этот успех заслужил и почему не смог его повторить.
Дочь, которая — признал я в момент глубочайшего отчаяния — не была моей плотью и кровью, даже это мне не удалось, хотя и у самых больших идиотов получается размножаться. Я беспомощный неудачник, что, наверное, неудивительно, когда вырос в такой сомнительной семье. Со вспыльчивым чудовищем-отцом и братом, который из-за педофильных наклонностей принимал медикаменты.
Парадоксально, но именно Космо вырвал меня из этих мрачных мыслей.
После того как Спук снова накинул нам на головы мешки и затянул на шее бечевкой, мы ехали около пятнадцати минут, и тут Космо задал мне такой вопрос, который сначала заставил меня сомневаться в его вменяемости.
— Ну так что? Когда мы наконец обсудим мои замечания, братишка?
— Ты ведь сейчас говоришь не о моей книге?
— Именно о ней.
Я помотал головой и не сразу осознал, что Космо в своем мешке не видит меня.
— Ты с ума сошел? — спросил я его тогда.
— Да. Иначе бы ты не забирал меня сегодня из психушки. Итак… значит, вчера вечером ты даже не взглянул на то, что я написал на полях?
— Нет, черт возьми, конечно нет.
— Жаль, очень жаль. Вообще-то у меня один-единственный вопрос.
— И мне на него плевать.
Однако это не остановило Космо.
— Знаешь, почему «Школа крови» твоя лучшая книга?
Я рассмеялся:
— Космо, серьезно. Нас похитили, как и Йолу вчера. Моя рожа в крови, у нас на головах мешки. Ты считаешь, сейчас подходящее время для заседания читательского кружка?
Он зашуршал рядом со мной, наверное, пытался повернуть голову в мою сторону, хотя для нашего разговора это было абсолютно не нужно. Напротив меня прочистил горло парень с дредами. Еще один побочный эффект от мешков. Ты быстро забываешь, что не один.
— Я серьезно, Макс. И я бы не спрашивал тебя сейчас, не будь это важно. Ты знаешь, почему все остальные книги уже не продавались так хорошо?
— Ты что, и правда ждешь от меня ответа?
— Потому что «Школа крови» такая аутентичная, — сказал он. — Ладно, кое-где ты выставил себя в лучшем свете, чем был на самом деле, но на твоем месте я, наверное, поступил бы точно так же. Но в целом ты близок к действительности.
— Аутентичная? — прохрипел я, потому что комментарий показался мне смехотворным. — Близок к действительности?
— Да. Во многом роман даже автобиографичен.
— Как? Что, ради бога, может быть автобиографичного в этой ужасной истории о мальчике, чей отец после оживления девочки-подростка приобрел сверхъестественные силы?
— Ты не знаешь, — озадаченно сказал Космо, — ты просто не знаешь.
Нет. Я не знал. И дал понять это своему брату категоричным резким ответом:
— Слушай, мне сейчас начхать на мой успех автора-однодневки. Как будет начхать и на все в моей жизни, если я не верну Йолу. Но, чтобы ты наконец заткнулся: нет, я не знаю, что так понравилось людям в моей первой книге. И уже не хочу этого знать, понимаешь?
Рядом со мной снова зашуршало: видимо, Космо кивнул.
— Именно в этом прелесть «Школы крови», — сказал он. — Книгу писал не ты, а твое подсознание. Ты просто осмыслял так всю свою боль.
— Ради бога, это сейчас обязательно? — вздохнув, спросил я.
— Сверхъестественный ужас всего лишь обрамление. По сути, ты писал об отце, который терроризирует свою семью.
— Да, после того как он посмотрел в зеркало дьявола, — сказал я в надежде доказать бессмысленность его тезиса.
Но Космо и не собирался униматься.
— Причина насилия ведь не важна. В случае с нашим отцом мы ее тоже не знали. И ты ее выдумал.
— Да, точно так же, как я выдумал те школьные занятия.
— Ты уверен?
— Конечно. — Я чуть было не рассмеялся.
В самой важной части романа, определившей его название, отец главного героя устраивает в маленькой деревянной хижине школьную комнату и проводит для обоих своих сыновей-подростков особый вид занятий. Он открывает «школу крови», где его дети должны научиться тому, чего не преподают в обычной школе: охотиться, читать следы, убивать.
— Все это фикция, выдумка. Пожалуйста, не пытайся, как все эти критики, разглядеть в каждом предложении скрытый намек на биографию автора.
— То есть ты считаешь, что «школы крови» не было? — спросил Космо.
