– Честно говоря, мне тоже не нравится эта идея, – поддержала ее Юля.
– Но других-то у нас нет, – резонно заметил Влад. – Впрочем, сейчас никто из нас никуда не пойдет. Мы всю ночь не спали. И если хотим пережить следующую, стоит как следует отдохнуть, пока солнце снова не село. В идеале нужно выспаться. А ближе к вечеру на свежую голову решим, что делать… Андрей, а что там была за подсказка?
Соболев вскинул на него непонимающий взгляд, но Влад его, как обычно, не увидел, поэтому Юле пришлось уточнить вопрос вместо него:
– Вы, когда про Татьяну и ее сообщника говорили, упомянули какую-то обтекаемую подсказку, но так и не уточнили, в чем она.
– А… это… нет… ничего, – как-то не слишком уверенно отозвался Соболев, едва скользнув по Юле рассеянным взглядом. – То есть да, подсказка была, но вообще-то я не могу об этом говорить. Тайна следствия, сами понимаете.
Он вдруг заторопился, стремительно доедая омлет и почти залпом допивая кофе, и поднялся из-за стола.
– Ладно, мне пора бежать. Обыски сами себя не проведут. А вы пока отдыхайте. И если соберетесь идти к колодцу, чтобы заглянуть в него, дайте знать, я поеду с вами. Так и мне, и вам будет спокойнее. Хорошо?
С этим никто не стал спорить, даже Кристина воздержалась от напоминания о том, что она к колодцу ночью не пойдет.
Соболев поспешно ретировался, а следом засобиралась и Юля. Влад вызвался ее проводить, Кристина же предпочла остаться на кухне, чтобы все-таки попытаться что-нибудь съесть. Но, возможно, она просто решила им не мешать.
– Уверена, что хочешь пойти к себе? – уточнил Влад, пока Юля обувалась. – Если что, диван по-прежнему в твоем распоряжении, мы с Кристиной можем поспать на кровати вдвоем.
– Да нет, не стоит, – отмахнулась Юля, нервно улыбнувшись. – Сейчас день, светло, а потому – не страшно. Мама ушла на работу, так что дома никого, я смогу спокойно поспать несколько часов, а потом мне надо забрать Семку.
– Хорошо, но приходи к нам до того, как стемнеет. Похоже, в данном случае «ночь» начинается с закатом.
– А мы правда пойдем к колодцу? – напряженно поинтересовалась Юля.
– Пока не знаю, но лучше нам держаться вместе. Монстр это или коллективный психоз, а вместе не так страшно, правда?
На его губах промелькнула ободряющая улыбка, а Юле вспомнились слова Кристины о «жуткой гримасе». Да, пожалуй, Влад действительно улыбался по-разному, и иногда это и вправду походило на маску, за которой он прятал истинные эмоции. Сейчас он явно пытался спрятать тревогу.
– Да, как я уже говорила, с тобой мне почти всегда не страшно.
– Кстати, об этом… – чуть тише пробормотал Влад и шагнул к ней, протягивая руку, чтобы коснуться. – Мы не договорили ночью, но обязательно это сделаем, как только все успокоится, хорошо?
Юля улыбнулась. И несмотря ни на что, у нее сейчас это не было гримасой или маской. Она перехватила руку Влада и крепко сжала, уже привычно заменяя этим жестом взгляд, который не могла ему послать.
– Конечно.
Он на несколько секунд задержал ее руку в своей, как будто размышлял, не должен ли сделать или сказать что-то еще, но в итоге лишь разжал пальцы и тихо велел на прощание:
– Отдыхай. И будь осторожна.
Соболев всегда знал, что если день не заладился с самого утра, то ничего хорошего ждать от него не стоит. Сработало это правило и в этот раз.
Когда утром сестра Федорова принялась разорять аптечку в поисках таблеток от мигрени, упаковка нитразепама выпала одной из первых, но Соболев не сразу ее заметил. А когда заметил, его словно ледяной водой окатило.
«У меня никогда не было проблем со сном», – сказала ему Татьяна Гусарова, когда он спросил о сообщнике. Явный намек на то, что ей не могли выписать нитразепам, а значит, он не мог оказаться у нее случайно. То есть снотворное ей дали специально, чтобы она накачала им вторую жертву. Дал тот, у кого нитразепам был.
Федоров? Соболеву не хотелось в это верить, но снотворное в его аптечке – не абы какое, а именно то, которое фигурирует в их расследовании и которое продают строго по рецепту, – говорило не в пользу слепого парня.
Смущал еще один момент. Он пообещал Татьяне, что тот, кто дергает ее за ниточки, не узнает о показаниях против себя, пока не будет слишком поздно, а та ответила, что Соболев ничего не понимает. Намек, что он, сам того не зная, подпустил убийцу слишком близко к себе и не смог бы скрыть от него новое знание?
Все вновь упиралось в слепоту Федорова и алиби на первое убийство, да и Соболев считал, что неплохо разбирается в людях, и Федоров, по его мнению, совсем не походил на убийцу. Мог ли тот так виртуозно водить его за нос все это время? В это хотелось верить еще меньше.
