Вот в таких условиях невозможности управлять Церковью Сергий и подписал свою злополучную декларацию, надеясь, как он писал об этом своим архиереям, что легализация даст возможность вернуть духовенство из лагерей и ссылок, возродить богословские учебные заведения, издавать церковную литературу. Ведь на дворе стоял еще НЭП, и такими возможностями еще пользовались другие религии, и Сергий надеялся получить те же права, что были, например, у баптистов. Но менее чем через два года началась ликвидация НЭПа, а с ним и частного предпринимательства, к статусу которого была приравнена церковь.
О 1929 годе можно говорить как о начале 3-го этапа советской антирелигиозной политики. Началось массовое закрытие церквей, особенно сельских, где духовенство, облагавшееся денежными и продуктовыми налогами, которые оно было бы не в силах вносить без помощи зажиточных крестьян. С ликвидацией частновладельческого крестьянства этот источник иссякал. За неуплату налогов, которые в 1930-е годы могли превышать годовой доход священнослужителя, поскольку, помимо основных налогов с духовенства как лишенцев, полагались налоги за неслужение в Красной армии[8] «самообложение» на сельхозмеханизацию и т.д.[9], десятки тысячи священнослужителей были отправлены в концлагеря, по обвинению в саботаже пятилеток и попытках их срыва. По мере
363
углубления террора в 1930-х годах многие тысячи священно- и церковнослужителей были расстреляны по ложным обвинениям в шпионаже то в пользу Японии, то в пользу Польши или Англии[10]. Что касается мирян, погибших за исповедание веры в Бога, то число их подсчитать вообще невозможно, поскольку не было в уголовном кодексе статьи наказаний за веру в Бога. Верующих сажали и расстреливали за антисоветскую агитацию, за экономический саботаж (например, неявка на работу в дни главных религиозных праздников) и пр. Вот выписка из рапорта епископа Ижевского Синезия патриаршему местоблюстителю митрополиту Сергию (Страгородскому):
«Священники задавлены непосильными обложениями ... задушены принудительными работами ... обложение производится мясом, льном, маслом, яйцами, живностью, дичью ... денежные взыскания: сельхозналог, на индустриализацию, облигации госзаймов, на приобретение инвентаря, тракторизацию, самообложение и пр. За невыполнение в срок, часто исчисляемый часами, — опись имущества, выселение из домов, отдача под суд, ссылка и пр. Все духовенство, безотносительно к возрасту и здоровью, мобилизуется на лесозаготовки,
364
без оплаты труда».
Сам епископ при получаемом им содержании в 120 рублей в месяц обложен налогами на общую сумму в 10 703 рубля, каковую он должен уплатить в 2-дневный срок[11].
Закон от 8 апреля 1929 года «О религиозных объединениях» и Постановление НКВД от 1 октября 1929 года категорически запретили Православной церкви и всем иным религиозным организациям какую-либо, даже чисто молитвенную, деятельность вне церковных стен. В храмах же разрешалось только отправление богослужений. Запрещались какие-либо кружки самодеятельности, беседы, прогулки с церковной молодежью и пр. Священнослужителям запрещалось проживание в домах государственного или муниципального жилого фонда. Квартплата и прочие коммунальные услуги взимались с церквей и их служителей в размере, в 2-4 раза превышавшем нормальные государственные тарифы. Чтобы их жены и дети не лишались жилья, многие священники были вынуждены фиктивно разводиться со своим женами.
1929 год был также апогеем
365
