– Твое чтение тебя погубит, – произнесла Мишель, отрывая меня от книги.
– Зато я умру достойной смертью, с книгой в руках, – гордо произнесла я, обнимая бордовый переплет. Оглядевшись, я заметила, что зал почти опустел, – как прошло?
– Замечательно, я принята в основной актерский состав, – Мишель точно ребенок принялась воодушевленно хлопать в ладоши и без устали улыбаться, на что я ответила ей такой же яркой улыбкой. Но радостное выражение лица держалось недолго, вскоре ее брови нахмурились, а улыбка превратилась в тонкую линию.
– Что не так?
– Там, за твоей спиной, кое-кто идет. Этот кое-кто – Джеймс Коллинз.
О, я смотрела много сопливых подростковых фильмов. Джеймс Коллинз – это персонаж сошедший с киноленты, популярный брюнет с голубыми глазами и отвратительным характером. Обычно, когда мы находимся ближе, чем на пять метров друг к друг, вокруг твориться настоящее безумие, мы как заклятые враги, которые время от времени делим территорию и обмениваемся уже всем привычными колкостями. Один только его высокомерный взгляд способен вывести меня из себя, каждый раз, когда вижу его, хочу выцарапать его глазные яблоки на пыльный школьный пол и выдрать его язык за отвратительное сквернословие.
– Френк, подбородок от слюней вытри. Противно смотреть, – язвительно процедил он.
– И не мечтай, малыш. Ты лучше подними свою челюсть с пола, а то как бухой разговариваешь.
– Советую, самооценку снизить.
– Не тебе мне советовать, придурок.
Я развернулась, чтобы выйти из помещения, но он схватил меня за запястье, и спокойным тоном попросил Мишель выйти. Глаза девушки метнулись от самовлюбленного кретина в мою сторону, и я, тяжело вздохнув, кивнула.
– Руку пусти, урод!
– Мы уже перешли на личности? – он облизнул губы и почти свернул себе шею за удаляющейся клетчатой юбкой Мишель.
– Это неизбежно, пока ты выглядишь и ведешь себя вот так, – я сделала несколько круговых движений указательным пальцем, напротив его лица и чуть не ткнула им ему в глаз. Джеймс усмехнулся моей выходке и склонив голову набок, произнес:
– Давай сыграем с тобой в одну очень увлекательную игру.
– Пфф, – закатив глаза, я еле сдержала смешок, – тебе не кажется, что ты выбрал не того человека для игр?
– Напротив, я выбрал того самого, – подытожил он, кивнув своим головорезам у входа выйти, и, повернувшись ко мне, добавил, – давай так, пока не сыграем, в помещение никто не зайдет и не выйдет. А я знаю, как ты печешься о своем добром имени.
– Тоже мне, ты не меньше моего печешься за свою репутацию.
– Да, только слух о том что я смог уединиться и трахнуть неподражаемую недотрогу Фрэнсис Джордан сыграет мне на руку, а тебе?
– Не поверят, – тут же парировала я.
– Как же? Свидетелей было достаточно, кто видел, как мы остались наедине. Этот слух, как горячие пирожки, разлетится по всей школе. И тебе ли не знать, что ложь слаще скучной правды?
Любимая манипуляция юноши пубертатного возраста, как же он меня бесит. Я в два шага добежала до сцены и, взяв микрофон в руки, принялась громко скандировать:
– Спасите! Помогите! Большой ребенок взял меня в заложницы! Если я не выберусь, он заставит меня с ним играть! – я бросила микрофон на пол, звук падающего микрофона оглушил нас обоих, но только Джеймс из нас двоих закрыл уши и согнулся пополам, а когда поднял глаза на меня, я смотрела на него сверху вниз своим самым безразличным взглядом.
– Сучка, – выпалил он сквозь зубы, вкладывая в это все презрение, которое он испытывал ко мне. Ну вот, узнаю старого доброго Джеймса Коллинза.
– Мы уже перешли на личности? – передразнивала его я.
– Ладно, – резко произнес он, – тогда приз, – я сощурилась, сев на край сцены и свесив ноги, в предвкушении продолжения, – если выиграешь ты, то эта вещица твоя, – парень достал из кармана красивый амулет, переливающийся от насыщенного красного до бледно-фиолетового, с оттенками бирюзового и синего.
Увидев его в моей памяти моментально пронесся сюжет из книги, точно
вспышка молнии.
