И удалилась — но дядя Толя успел заметить, что сел не на острый сучок, а на змею. И даже разглядел, что это не безобидный ужик, а гадюка…
Ну что делать? Полагается змеиные укусы надсекать и яд высасывать. Если укусили в руку или даже в ногу, можно все как-нибудь проделать без посторонней помощи. А из… Ну, в общем, «оттуда» как?
Что ж вы думаете, как-то все-таки извернулся, высосал яд. Потом, правда, с растяжениями да порванными связками долго по врачам ходил. Но все же ходил живой.
Вот и у меня сейчас всего два выхода — или послать Валентину подальше и потом изворачиваться, или стерпеть и поговорить с ней. Может, так сразу и не укусит. Тем более, и гибкость у меня уже не та…
Вроде сотрудница моя замечательная сказала, что знает, как дойти, но почему-то не торопилась. Обещала, что будет в час, а уже почти два. Лучше бы поспешила. Около четырех Дима с процедур примчится, а встречаться им совсем не обязательно…
Наконец звонок. Явилась…
— Здравствуй, Ася.
— Здравствуй, Валя. Заходи.
Горло я старалась беречь, как оперная примадонна. Но для вежливости улыбнулась.
Валентина поставила сумку, сняла туфли, сунула ноги в приготовленные тапочки.
— Куда пригласишь, хозяйка?
А в голосе-то иронии чуть больше, чем надо. Или это мне мерещится?
— В кухню. Там теплее.
Об отоплении пока можно и не мечтать. Хоть по календарю давно начался отопительный сезон, но среднесуточная температура до положенных восьми ещё не опустилась. А в квартире так вообще четырнадцать градусов жары.
— Чаю выпьешь?
— С удовольствием.
Я налила. Сидим, пьем. Молчим. И долго так будем? Ведь пришла ты, подруга, не за чаем цейлонским…
Наконец раскачалась:
— Ася, нам надо поговорить. Хоть неприятный разговор…
Ясное дело.
— …но надо. Расставить все по местам. Не знаю, с чего и начать…
Ты, психолог, и не знаешь, с чего со мной разговор начать?! Свежо предание… И можешь не разыгрывать тут передо мной смущение и неловкость, я тебе помогать не стану. Сижу, молчу, чаек прихлебываю. С малиной, будь она неладна.
— В общем… Ты же знаешь…
Все как по нотам — робкая девочка колебалась-колебалась инаконец решилась. Сделала длинный вздох, как всегда перед монологом. Ну?..
— Я на тебя, Ася, зла не держу. За ту историю летом… Я ведь понимаю, ты все это делала ради своего мужчины. Конечно, тебе уже не шестнадцать, надо думать о будущем…
Тут она права, конечно, думать надо. Только зря о возрасте напомнила, не ей о возрасте говорить. Сама-то постарше. Но против природы не попрешь, не может гадючка не зашипеть.
— Наверно, он стоящий мужик, раз ты из-за него против всех пошла. Ну, это ты сама потом разберешься, стоящий или нет, но мне ясно — ты боролась за свое будущее, старалась создать семью. Я бы и сама так поступила, потому и не осуждаю, что ты Манохина подставила… хоть и не радуюсь…
Это тебе ещё повезло, будь моя воля, я бы твоего подлеца Манохина не подставила, а посадила, и тебя вместе с ним, нашла оправдание — ради своего семейного счастья людей продавать и наркотиками травить!..
— Мужики, когда хотят, веревки из нас вить могут… А под конец ты уже просто защищала свою жизнь… Я все понимаю…
Много ты понимаешь! Да, защищала, и дальше буду защищать, и не только свою… Ну и что из всего этого следует? Давай, делай выводы, формулируй а я пока ещё по малинке вдарю и послушаю свою гостью незваную…
— В общем, пришла я за идиота своего, Манохина, извиниться…
Интересное кино! Чтобы Валька унизилась до извинений? Не иначе, крепко их Слон напугал. Стала бы она по своей воле ко мне подлизываться, нужна я ей очень!.. И наверняка не Евгений Борисович её сюда прислал, а папочка. Насколько я помню Манохина по «Татьяне», он и сам извиняться не будет, и Вальку не пошлет. Да она и сама тоже гордая, хоть не до глупости. Точно, папочка подсказал.
— Женька мой, конечно, болван. Ведь никто за тобой и не думал следить. Ну, в смысле шпионить… Тебя охраняли, чтобы ничего не случилось, понимаешь? Слон нам как велел — чтобы тебе никакой угрозы, полная безопасность. Вот Женя и пустил ребят — за каждым шагом следить, чтобы даже пьяный на улице не мог к тебе пристать…
Ну ясное дело, охраняли, я так сразу и поняла… Как раз те люди, ангелы-хранители, они бы меня без соли сожрали, если бы Алексей кому-то там рога не обломал. А я ведь, дура, ничего не замечала. Так и ходила бы, ушами хлопала…
А Валентина дальше соловьем разливается:
— И представляешь себе этого идиота: из дурацкой гордости — я, мол, мужчина, сам все знаю, сам решу — не предупредил никого, ни меня, ни тебя… За дур держал. Думал, ты ничего не заметишь. А ты давно усекла, да? Ну и правильно. Мужиков только так и можно научить, на их собственной дурости.
А вот тут ты, Валентина Дмитриевна, неверный тон взяла. И муж у тебя не такой уж дурак, и я тебе больше не подружка, чтобы против мужиков общий фронт обороны держать. У меня теперь другой фронт. Так что не старайся из меня союзницу сделать, мы с тобой сейчас враги, врагами и останемся…
