Вокруг все полыхало. Немецкий гарнизон был разгромлен. Одним из последних, отстреливаясь, бежал помощник коменданта и начальник полицейского подразделения Станкевич. В нижнем белье, от страха он нырнул в какую-то избу и укрылся в погребе. Но этого садиста, на совести которого было немало безвинных жертв, настигла граната.
При штурме Выдрицы погибла Елена Колесова, в разгар боя она находилась в первой цепи атакующих. С возгласом «Вперед, за мной!» она поднялась из укрытия и ринулась к дзоту, изрыгающему непрерывный огонь, чтобы закидать его амбразуру гранатами. В этот момент острая боль пронзила тело девушки.
Она зацепилась за бревно, но через минуту поднялась и, подобрав с земли автомат, вновь ринулась вперед. Ее сил хватило на несколько шагов. Как подкошенная, Леля рухнула, чтобы никогда больше не подняться. Пуля задела легкое. Девушка еще дышала, когда под огнем противника товарищи унесли ее в безопасное место, перевязали и дали холодной воды из фляги. Но уже не было такой силы, которая могла бы возвратить ее к жизни. Она умирала в сознании.
В глубокой печали хоронили Лелю Колесову соратники по особому отряду части 9903, партизаны и жители ближайшей деревни Миговщина. Гремели в осеннем лесу последние залпы прощального салюта. Бойцы бережно опустили гроб в могилу. Молча расходились, удрученные горем. Пройдут годы, десятилетия, но подвиг молодой коммунистки Елены Федоровны Колесовой не будет забыт. Ей посмертно присвоят звание Героя Советского Союза.
В архиве Артура Карловича нашлись фотографии «девичьего атамана». Со снимка смотрит миловидная девушка с правильными чертами лица, большими умными глазами, над которыми, словно крылья летящей птицы, раскинулись длинные тонкие брови. Имя Лели Колесовой носят улицы городов и школьные музеи, ей воздвигнуты памятники на родине, в Ярославской области, и в Белоруссии.
Нина Шинкаренко, сильная рослая дивчина из Краснодара, была закадычной подругой Елены Колесовой, Выросла она в семье рабочего-железнодорожника. Война застала девушку на третьем курсе Центрального института физкультуры в Москве. В самые трагические дни октября 1941 года Нина по призыву комсомола добровольно вступила в часть 9903. Вместе с отрядом Колесовой она пробыла за линией фронта более двух лет.
Веселый и общительный характер привлекал к ней молодежь. Уходя на задания в окрестные селения, она каким-то внутренним чутьем угадывала людей, которые становились союзниками отряда, помогали ему в сборе информации. Умение перевоплощаться сочеталось в ней с разумным риском и дерзостью. Она первой из девушек отважилась подорвать вражеский эшелон среди белого дня. Этот эпизод хорошо запомнился Спрогису и его комиссару.
В летний знойный день Нина, надев на себя черное платье и завернув в маленькое детское одеяльце взрывчатку, отправилась к полотну железной дороги. В придорожных зарослях ее страховали девчонки с автоматами и гранатами. В полдень, когда педантичные немцы после обеда и шнапса прохлаждались под кроной старого дуба, наигрывая на губных гармониках, Нина не таясь пошла к насыпи. Один из часовых окликнул ее и поинтересовался, что в свертке. «Майн кляйнес кинд ист тот. От холеры», — добавила она и горько заплакала. Услыхав слово «холера», солдат с ужасом отпрянул и пропустил «мать». Не оглядываясь по сторонам, разведчица быстро пересекла железнодорожное полотно, зашла за поворот, незаметно вырыла лунку и не торопясь заложила под рельс сверток. Широким шагом тренированного спортсмена скрылась под спасительный свод лесной просеки.
Спрогис сделал выговор Нине за «самодеятельность», но, когда узнал, что взрывчатка превратила в железный лом 12 вагонов и зондеркоманда весь день вытаскивала из-под обломков и вывозила в Оршу трупы и раненых, представил отважную разведчицу к правительственной награде. В наградном листе приводится полная характеристика ее боевых заслуг.
