— Ну и Колесова! Прямая наследница Василисы Кожиной из 1812 года! — радовался Артур Карлович, обычно сдержанный и скупой на похвалы.
В донесениях гитлеровцев в Минск, Варшаву, Берлин сообщалось, что в лесах Белоруссии «бесчинствует неведомая женская банда красных», которую возглавляет русская баба атлетического телосложения, жестокая и беспощадная, по кличке Лелька-атаман. Ее отряд ловко маскируется, молниеносно перемещается с места на место и действует подчас вместе с партизанами. Сведения о «женской банде» не хотелось брать полностью на веру гитлеровским властям, но наместник Белоруссии фон Кубе сделал внушительную встрепку минскому и борисовскому гестапо и абверу. За голову «русской бабы» была пообещана крупная награда: 30 тысяч марок, две коровы и литр водки.
Военной комендатуре Борисова был отдан приказ о введении в городе комендантского часа с наступлением темноты до пяти часов утра. Лица, имеющие пропуска, обязаны предъявлять к ним особые удостоверения, выданные военными властями. За нарушение — расстрел. Дополнительный приказ из Минска предупреждал, что лица, задержанные при повреждении стальных путей, линий связи и других важных объектов, подлежали казни. Те же меры применялись и к людям, хранившим боевое и охотничье оружие и радиоаппаратуру. О лицах, не проживающих в конкретном городе или деревне, следовало доносить немедленно. За поддержку и помощь партизанам грозила виселица.
— Как это фрицы не сообразили изобразить нашу Лелю десятипудовой бабой-людоедом со стальными ручищами, пожирающей в день по батальону фрицев, — смеялись разведчики, читая приказ наместника.
Леля Колесова под видом молочницы проникла в дом бургомистра города Борисова Станкевича с жалобой на полицейских, которые преследовали торговок, желающих снабжать немецкий гарнизон молочными продуктами. Только случайность спасла сатрапа-изменника от возмездия. Станкевич проводил какое-то совещание, и его секретарь не пропустил «просительницу» в кабинет бургомистра. Зато ей удалось установить дислокацию гарнизона, полицейских участков и здания гестапо. Эти сведения предназначались для наших летчиков.
Накануне она отпросилась у Артура Карловича на «свободную охоту» с четырьмя оставшимися под ее началом девушками в район шоссе Минск — Москва. «Там сейчас большое оживление, — убеждала Леля командира. — Гитлеровцы ведут форсированную подготовку к вытеснению партизан из лесов». Спрогис знал упорство Колесовой, поэтому лишь напутствовал ее советами.
— Продумайте маршрут до мельчайших подробностей, действуйте только из засад вдоль дороги. В бой не ввязывайтесь. В случае угрозы окружения отходите в лес или к болотным озерам.
«Охота» выдалась не из легких. Пройдя немало километров нехожеными тропами и болотными гатями, девушки, уставшие и промокшие, подошли к шоссе. Выбрали сухое место, соорудили укрытие из веток и залегли. У каждой был автомат с запасом дисков, гранаты, пистолеты. До них явственно доносился гул моторов, автомобильные сигналы, шуршание шин тяжелых грузовиков по асфальту. Ввязываться в бой на шоссе с мизерными силами Спрогис запретил. Да и что могли сделать четыре разведчицы против конвоев, сопровождавших тяжелый транспорт?! Им нужны были одиночные легковые машины, автобусы, мотоциклисты-спецкурьеры.
Наконец Леля увидела в бинокль зеленый микроавтобус. В кабине рядом с шофером сидел тучный немец в кожаном черном реглане, с пенсне на носу. Вероятно, он чувствовал себя беззаботно. Оглядевшись вокруг и не увидев других машин на дороге, Колесова спокойно вышла на проезжую часть. На ней был старенький плащ, в руках она держала корзину. Шофер машины притормозил перед внезапно появившейся женщиной. Хлопнула дверца, и из машины вышел человек в реглане.
