— Понимаю, понимаю, но… Хотя бы в общих чертах… — продолжал настаивать командир партизан, переборовший, наконец, слабое воздействие моего дара, и взглянувший мне в глаза. — Чтобы понимать, с чем мы имеем дело. Я не имею права рисковать своими людьми!
Я смерил партизанского командира тяжелым взглядом и узким прищуров глаз. Словно колеблюсь: говорить или нет. Наконец, когда пауза значительно затянулась, я согласно кивнул.
— Только в самых общих чертах, товарищ Суровый! Я думаю, вы понимаете всю полноту ответственности… — Многозначительно добавил я, незаметно стрельнув глазами в сторону батюшки.
Так-то особой нужды скрывать что-то от священника у меня не было. Но нужно же мне как-то набирать очки у командира партизан. Ведь так, или иначе, если моя диверсия будет удачной, информация обо мне однозначно уйдет «на верх». А вот там уже точно будут ломать голову, выясняя, что это за «диверсант» и что это за используемое оружие.
— Слушай, Евлаптич, а ты воды не захватил? — показав на мои руки, «по локоть» испачканные в крови, спросил товарищ Суровый.
— Сейчас принесу, — прогудел поп, если и заметивший эту уловку, то вида не подавший.
А ему и не надо, он куда лучше партизана знает, кто я на самом деле такой, и какими методами действую против оккупантов. И он отлично понимает, что раскрывать свою настоящую сущность я не намерен. А уж говорить о том, что против немцев применялось не секретное оружие, а средневековое колдовское проклятие, вообще из разряда небылиц.
Едва батюшка скрылся за дверью, я произнес:
— Вы точно доверяете этому священнику, товарищ Суровый?
— Пока с ним проблем не было, товарищ Чума. Он, хоть и поп, но сотрудничает с нами не за страх, а за совесть. Патриотизм не чужд даже религиозным гражданам… Даже тем, кто в своё время весьма претерпел от Советской власти. Это, кстати, послужило отличной легендой, для налаживания контактов с фрицами. Они ему даже церковь позволили открыть, и восстановить приход.
— Наслышан, — кивнул я.
— Но на всякий случай, товарищ Чума, — произнес командир, — бдительность всё равно терять не стоит!
— А вот это очень правильная позиция, — согласился я. — Советую и со мной поступать точно так же, — «резанул» я правду-матку. — Может быть я тоже… засланный казачок.
— А вот это, товарищ Чума, мы скоро выясним. Если всё пройдет так, как вы рассказали, сомневаться на какой вы стороне — не придётся. Такой глобальный ущерб, причинённый рейху лишь для того, чтобы к нам внедриться… Маловероятно.
— В логике вам не откажешь, товарищ Суровый, — усмехнулся я.
— Так что это за оружие? — вновь полюбопытствовал командир отряда.
— Слышали что-нибудь о биологическом оружии? — ответно спросил я его.
— Биологическом? — наморщил лоб товарищ Суровый, словно действительно пытался выудить отсутствующую в его мозгу информацию. — О химическом слышал, — признался он, — дядьку моего в Империалистическую под Болимовым[2] фриц хлором травил. Насилу выжил. А вот о биологическом и слышать не приходилось, — признался он. — А как это? Ты хоть это, на пальцах поясни, — попросил командир.
— Тут всё, на самом деле просто, — пожал я плечами. — Применять своеобразное биологическое оружия начали еще в древности, когда при осаде городов за крепостные стены перебрасывались трупы умерших от чумы, чтобы вызвать эпидемию среди защитников. При ощутимом недостатке средств гигиены, большой скученности подобные эпидемии развиваются очень быстро. Вы об эпидемиях чумы, холеры, да той же самой оспы, надеюсь, знаете?
— Да кто ж не знает, — печально усмехнулся командир, — у меня в отряде, почитай, у трети на лице черти горох молотили — сплошь рябые от оспы! А холера, так и вовсе — страшная вещь! У меня через неё в 23-ем половина родни на тот свет отошла! А ты, товарищ Чума, тут случайно не холеру… — С реальным испугом взглянул на меня командир партизан.
— Не волнуйтесь, товарищ Суровый, — поспешил я успокоить вдруг заерзавшего мужика. — Мною были применены новейшие разработки наших военных и учёных! О дизентерии слыхали?
— Ну, — нервно хохотнул командир, — то еще дерьмо! Ну, а кому в солдатах послужить довелось — так и вовсе не понаслышке с ней знаком. Редко кого эта доля минула… Ты это, хочешь сказать, — не смог сдержать довольной улыбки товарищ Суровый, которая на мгновение озарила его напряженное лицо, — обдрищутся фрицы перед смертью?
— Еще как обдрищутся — просто изойдут кровавым поносом! — подтвердил я. — Главное, не начните раньше времени! И никаких физических контактов!
