Катя мрачно захлопнула книгу и задумчиво уставилась на ТТ, похлопывая им по бедру.
Надо разобраться. Да и о том, каково сейчас в СССР, тоже надо узнать. Хорошо, что Катя, то есть Гермиона, еще ребенок, время есть.
— Спасибо вам, товарищи, — негромко сказала она, надеясь, что ее услышат. — Я разберусь. Во всем разберусь. И если надо, то и исправлю. А если что — то и присягу я давала.
— Миона, ужин! — послышался странно родной и чужой одновременно голос Джейн.
«Знакомство» с родителями Гермионы состоялось буднично. Они казались, конечно, ей родными… Но больше чужими. Просто она откуда-то их знала и чувствовала к ним некоторое расположение. Да, именно так. Не более того.
Катя сноровисто похватала вкусную, а главное горячую кашу. С настоящими кусочками мяса. Да, у летчиков паёк был неплох, совсем не плох, но, как ни крути, с распоследней стряпней в мирном доме, когда нет никакой войны, ему не сравнится. Даже если это сухарь. А вот если овсянка, да подсоленная… М-м-м.
Родители Гермионы наблюдали за ней с любопытством.
— Гермиона, девочка, что с тобой? Ты же не любишь овсянку?
— Я проголодалась, — безапелляционно заявила Катя.
Придется Джейн и Ричарду привыкать к новым привычкам дочери. Надо, кстати, заняться телом. Для девочки и так неплохо, само собой, но строителю коммунизма и боевой летчице этого мало. Стальные мышцы не помешают. И выносливость — это даже важнее силы.
— Кстати, мама, папа. Завтра я хочу поработать в Лондонской библиотеке, — Катя взяла быка за рога.
Родители Гермионы удивились, но не так, чтобы очень. Чего-то в этом роде они от дочери и ожидали.
— Ты уверена? Я не думаю, что ты успела пересмотреть школьную библиотеку.
— В нашей библиотеке нет нужных мне данных, а те что есть — не соответствуют действительности. Нужные мне книги, скорее всего, есть в лондонской библиотеке, или их вообще нет в Англии.
Вот здесь ее родители очень удивились. Катя не «узнала», что Гермиона читала все подряд и практически не подвергала сомнению то, о чем прочитала. Впрочем, Джейн и Ричард, удивившись, возражать не стали, даже порадовавшись, что дочь взрослеет.
— Хорошо, доченька. Но только послезавтра. Мы и так собрались в Лондон, необходимо поддерживать квалификацию. Хотя тебе это вряд ли интересно. Главное, послезавтра мы может завезти тебя в библиотеку.
Катя мысленно потерла руки. Она не ожидала такого быстрого согласия. Веревки, что ли, Гермиона из родителей вила? Может и так. Совестно, конечно, пользоваться ими, но у Кати выбора пока что и нет.
Зато приятно, сразу две вещи приятны. Во-первых, цель стала ближе. Во-вторых, Катя «вспомнила», что ее родители — зубные врачи. И живут на трудовые доходы. Хотя, тут же нахмурилась она, дерут много. Но тут так принято. Звериный мир капитализма. Ничего, и это она исправит.
— Кстати, ты ничего не хочешь рассказать?
Катя похолодела. Неужели она себя так глупо выдала? Вот черт, надо была проще себя вести!
Но себя контролировала она хорошо. Летчик с нервами — мертвый летчик. А потому вида она не подала.
— О чем?
— Ты ведь плакала?
— Ах, это, — она едва не вздохнула с облегчением. — Не обращай внимания, просто сорвалась. Все книги просмотрела, а нужного нет. Ну и психанула.
— Мне все-таки кажется, что виноват этот поганец Билли. Может, мне стоит поговорить с его родителями?
Билли… Смутный образ. Неприятный, но ничего конкретного. Да ну его к лешему!
— Да не надо, сама разберусь. Проведу воспитательную работу, если потребуется, — отмахнулась Катя.
— Ну, как знаешь. Но если он к тебе опять прицепится, я хочу, чтобы ты немедленно сообщила мне!
— Конечно, папа.
Ужин завершился буднично. И только его подчеркнутая мирность не дала Кате заскучать.
А с каким наслаждением устроилась она спать на чистых простынях. И мягкой — мягкой! — постели.
Кате не снилось ничего.
С Билли Катя познакомилась на следующий день.
Читать она любила на улице, да и что может быть лучше, чем наслаждаться мирной природой, даже если эта природа — английская? Найдя очень симпатичную лавочку в парке, она погрузилась в чтение.
Увлекшись книгой про послевоенные самолеты, то радуясь, какие хорошие машины делают в СССР, то хмурясь тому, что о них так хорошо знают англичане, Катя не заметила, как кто-то рванул ее за непослушную гриву лохматых волос.
— Ну, здравствуй, заучка, — ухмыльнулся наглый мальчишка, развернув ее к себе. — Тебе сказали, не приходить сюда? Сказали. Значит, не дошло. Придется учить, — и отвел руку назад, явно собираясь ударить в живот.
Катя возмутилась. Тратить умения самбо на такого гаденыша она не сочла нужным, с пролетарской прямотой разбив ему нос и выкрутив ухо:
— Слушай, фашист малолетний, закрой свой поганый рот, или я сама это сделаю. Ты понял? Я спрашиваю, понял?!
— По-понял! Отпусти!!!
Катя, пожав плечами, выпустила опухшее ухо. Мальчишка, отбежав, злобно оскалился:
— Ну, ты еще пожалеешь!
