Кате стало смешно. Она расхохоталась, громко, задорно. Еще молоко на губах не обсохло, а уже угрожает! Тьфу! Он же и сделать ничего не может, то есть вообще. И не такие грозились. Что она, фрицев не видела? Те-то и взрослые были, и с оружием. И цель их была — сломать или убить.
Сверкнув глазами, Билли убежал.
Катя полагала, что ее оставят в покое на несколько дней, но тот вернулся уже к обеду, притом с компанией. Два пацана, четыре девчонки.
«А ТТ-то я дома оставила, вот дура… Стоп! Что за мысли дурацкие?! Это же дети!»
Две девчонки, впрочем, были старше ее тела лет на пять. Одна из них и заговорила:
— Так-так-так. Бобер почуял силу и избил Билли. Плохо. Очень плохо. Мы бы не простили, но мы все понимаем — солнце, жара, голову напекло. В общем, хочешь получить прощение — встань на колени, и…
Вот этого им не надо было говорить. Такое Кате уже говорили. Это случилось, когда она наткнулась на одинокого фрица. Дурак он был.
Катя рванулась, и через несколько секунд ее обидчики валялись на земле. Сама девушка тоже получила пару болезненных ударов, не согласовав возможности тела с умениями. Пожалуй, победила она только потому, что у ее противников вообще никакой подготовки не было, и они мешали друг другу.
— Вы просто дураки! — воскликнула Катя, когда опомнилась. — Такое никому не говорят! Никогда. А тем более… э-э-э… ладно, ступайте, — отпустила она из захвата детишек. — И больше не приставайте ко мне с такими дурацкими требованиями. И к другим не приставайте, это вам не шутки. Я, например, не стану на колени, запомните это хорошенько. И я не буду покорно терпеть побои. Я готова сама бить и убивать, но терпеть такого обращения я не буду!
— Да она психованная! Бежим!
Кое-как они уковыляли прочь. Кате победа тоже далась нелегко, но она не подавала виду, гордо откинувшись на скамейку, чтобы читать дальше, а на самом деле — чтобы погладить саднящие щиколотки.
Сидеть в парке ей вскоре опротивело, и она вернулась домой. Там Катя немного посмотрела телевизор — замечательный прибор! — но про СССР ничего не говорили, и она вернулась к чтению, отрываясь лишь для еды. Ничего необычного в этом родители Гермионы не увидели.
Лондон весьма впечатлил Катю.
— А Москва современная, наверное, еще лучше! — под нос сказала она. И твердо в это поверила.
Но вот в Лондонской библиотеке ее ждало разочарование. Да, книги на русском там были, но маленькой девочке их никто не выдал. Не повезло.
Катя решила не терять времени и попросила какие-нибудь книги по военному делу. Для нее нашли британский Устав. Это было интересное чтение, но на Катю постоянно шикали — из-за того, что она скептически хмыкала. В Уставе особенно ей не понравилось сэрканье. Не понимай она английский как родной — то еще бы ничего, но, к несчастью, она его понимала именно так. И постоянное «сэр» в обращении ее коробило бы. «И как только они тут служат?» — покачала головой Катя.
Наконец, она догадалась попросить что-нибудь из мемуаров Второй Мировой. Переводных.
А вот по ним-то и получалось, что роль СССР гораздо больше, чем сказано в тех нескольких строчках. А уж когда она прочитала в письмах какого-то фрица о кошмарных налетах «Ночных ведьм», сразу глупо заулыбалась. Будто кошка, влезшая в кринку со сметаной. И ничего, что это было еще до того, как в 46-й гвардейский поступила она. Какая разница? Странно только, что знакомых ей имен в списках «Ведьм» очень мало. И самой Кати нет. Зато много незнакомых фамилий. Это странно, но вполне объяснимо: документы — вещь такая, легко теряются. Да и разве слава — главное в жизни? Приятно, конечно, но прямо сейчас интереснее, почему выводы историков расходятся с мемуарами очевидцев.
Хотя, чего тут гадать? Лукавили господа лимонники, ой лукавили. А если врут в одном, то, может, и в чем-то другом врут? Но как это выяснить? До русскоязычных книг не добраться.
Впрочем, время терпит. Надо нагнать серьезное техническое отставание. Да и по основной специальности…
Сдав мемуары, Катя взяла книги по высшей математике, не обращая внимания на скептические взгляды библиотекаря. За оставшееся время она переписала к себе в тетрадку упражнения и задачки, чтобы порешать их позже. Она понимала, что снова сюда попадет еще не скоро, но и особо ценных сведений тут обнаружить не удалось.
А вечером Катю ждало потрясение. По телевизору она узнала положение дел в СССР. Русские слова «перестройка» и «гласность», английские «сближение с западом», имя «Горбачев»… Это все хуже троцкизма! Катя решила, что ТТ ей дали ой как неспроста. Но ведь она еще ребенок. Как попасть в СССР? Как ликвидировать явного врага страны? Да ее и не подпустят. Зато теперь понятно, почему инопланетные коммунисты сунули ее именно в это время.
