Картинка с доктором исчезла, сменившись справками, документами и прочими бумагами.
«Власти в полном недоумении. Родители Гарри, Джеймс и Лили Поттеры — оба служащие полиции, — трагически погибли в тысяча девятьсот восемьдесят первом году, а между тем он никогда не проходил через руки Детского Сервиса и оказался в семье сестры своей матери непостижимым образом. Что интересно, эта ситуация не вызывала ни у кого вопросов целых десять лет. Мальчика никогда не водили на медосмотры.»
«Но что же творилось в семье на уровне личных отношений?»
Другой интервьюируемый нервно поправлял галстук в ожидании первого вопроса.
«Доктор Ларрисон. Что вы можете сказать по поводу отношений в семье мальчика? — Сейчас трудно делать выводы, но, по правде говоря, приводит в ужас один только перечень подарков на день рождения мальчика. — Вот как? — Именно. Достаточно сказать, что на десятилетие ему подарили старые носки дяди. То же самое заявил и родной сын мистера Дурсль. — Какой кошмар! — О да. В общем, наличествуют многочисленные признаки насилия над ребенком. Он даже не знал, как его зовут, пока не пошел в школу. Второй мальчик утверждает, что дома его кузена зовут только „урод“ и „мальчишка“. — О господи!»
На экране появился сам диктор.
«Уже одного этого достаточно, чтобы возбудить уголовное дело. Однако, помимо всего прочего, следствием обнаружены действительно ужасные вещи. В домовладении Дурслей были захоронена крупная партия наркотиков, оружия и, — диктор глубоко сглотнул, — расчлененные человеческие останки. В том числе и детские. На некоторых из них — следы человеческих зубов.»
Все это подробно показали, кроме разве что останков, они мелькнули так быстро, что разобрать ничего было нельзя.
«Вернон Дурсль категорически отрицает свою причастность к этим находкам. При этом объяснить, каким образом человеческие кости со следами зубов попали в его желудочно-кишечный тракт, он не может. Его сын Дадли утверждает, что мясо они с отцом ели каждый день, однако уже известно, что ни свинину, ни говядину, ни какое-либо другое мясо Вернон Дурсль не покупал, хотя и любил гулять по мясным лавкам.»
«Мистеру Дурслю будет предъявлено обвинение в насилии над детьми, торговле наркотиками, оружием, попытке убийства, особо жестоких убийствах, а также в каннибализме. Возможно, что хотя бы часть этих обвинений с ним разделит и жена. Если подозрения подтвердятся, и следствие признает мистера Дурсль вменяемым, а суд — виновным, ему грозит повешенье.»
«На этом мы заканчиваем наш экстренный выпуск, следите за новостями на нашем каналы. Мы будем держать вас в курсе.»
Нимфадора Тонкс занималась одним из своих любимейших немагических занятий — смотрела телевизор. С практикованием магии она перебесилась и уже не пыталась применять ее по поводу и без: как никак, три недели с семнадцатого дня рождения прошло. А магические новости ее не особенно интересовали. Пресса магической Британии была… скучна. По сравнению с маггловской — уж точно. Нимфадора и сама взялась бы за перо, чтобы исправить этот недостаток, но увы — таланта к ладному сложению слов у нее не было. И к тому же, журналист должен не просто писать, он должен писать о чем-то, собирать информацию. Нет, не надо Тонкс такого счастья. Лучше просто посмотреть телевизор.
Когда интереснейший фильм прервали ради экстренного выпуска новостей, Тонкс испытала двойственное чувство: досаду и любопытство одновременно. И немного тревогу. В конце концов, маггловская сенсация всегда может оказаться раскрытием магического мира. Тонкс этого не хотелось бы. Мало ли, что магглы придумают? Она не удивилась бы, если бы они смогли нейтрализовывать магию. По крайней мере, прямиком на мощные электростанции портключом не отправишься и безо всяких явных противодействий, уж куполов с щитами там точно нет. Да и колдовать в таких местах чрезвычайно сложно. На крупной подстанции тонкая магия уже не работает, а у АЭС — даже «Ступефай» наколдовать проблема. И способности метаморфа сбоят. Зато в таких местах Надзор не действует.
Но в экстренном выпуске о магии ничего не говорилось. Речь шла о делах маггловских.
«Ну и рожа», — подумала Тонкс, с отвращением рассматривая фото Вернона Дурсля. Ее волосы посинели.
— …житель Литл Уингинга (графство Сюррей), которому вменяют покушение на убийство ребенка…
«Вот когда жалеешь о Статуте! К дементорам бы такую мразь,» — насупилась девушка. Теперь ее внимание было целиком приковано к экрану.
— …пытался скормить мальчика десяти лет освобожденному тигру.
«Попался бы он мне, я бы его… Да хоть Круциатусом. Или лучше поцелуй дементора назначила бы, без разговоров,» — страшно разозлилась она. А волосы переливались всеми оттенками красного и хаотично меняли длину.
— …Мальчик на пленке, которого мистер Дурсль бросает тигру, — его племянник, Гарри Поттер.
