Он резко обернулся. Действительно, командир батальона прибыл собственной персоной. Да не один, а в сопровождении целого генерал-майора, одетого в пятнистую, как у пограничников, форму. И откуда ему взяться, в смысле — генералу, если даже комбриг ходит в звании майора, и на всю Баварскую армию только один полковник? Да и тот король. Не иначе как из Москвы проверяющий. Наверняка и всенепременнейше с чрезвычайными полномочиями. Они это любят — чем дальше от фронта, тем больше полномочий. Нарисовавшийся в воображении Адама портрет московского гостя портил только автомат, висевший на плече с такой непринуждённостью, которая вырабатывается только годами привычки…
— Экипаж, смирно! — скомандовал Мосьцицкий.
В ответ раздалось несколько гулких ударов по броне и довольно эмоциональные возгласы. Видимо сидящие в танке товарищи машинально выполнили команду.
— Вольно, сержант, — незнакомый генерал улыбнулся Адаму и неожиданно подмигнул. — Ты как насчёт этого дела?
Опешивший от начальственной фамильярности танкист растерянно икнул и, вопреки команде, вытянулся ещё больше:
— Как прикажете, товарищ генерал-майор! Но хочу предупредить, что с женщинами на войне некоторая напряжённость. Нету их совсем, если честно сказать.
Лейтенант Быстрицкий за генеральской спиной заметно спал с лица и погрозил кулаком. Видя командирское негодование, даже гнев, Адам поспешил поправиться:
— Не то чтобы совсем нет, товарищ генерал-майор, но санинструкторов на всех не хватает. Может, товарищ лейтенант свою Зосю уступит?
— Кому?
— Вам.
— Погоди, сержант, я разве спрашивал о бабах?
Мосьцицкий молчал, лихорадочно перебирая варианты ответов. Их было всего два, и оба чреваты…
— Хотя, — высокий гость чему-то усмехнулся, — ты прав. Не о войне же говорить.
— Извините, товарищ генерал-майор, — лейтенант Быстрицкий сменил цвет лица с бледно-зелёного на нежно-розовый. — Сержант неправильно вас понял. Мой радист всё точно передал.
— Вах! — возмутился из танка Шалва Церетели. — Какой он радист, да? Этот болван даже жестяным рупором пользоваться не умеет.
— Я папрашу-у-у! — комбат повысил голос.
— А не надо просить, да? Зачем трофейный "Телефункен" поставил? Красиво лампочками мигает, да? В десяти метрах ничего не слышно.
— Я тебя сейчас…
— Отставить, лейтенант, — вмешался генерал. — Можете быть свободны, я сам переговорю с экипажем.
— Но товарищ Карасс приказал…
— Мне?!
— Извините, но…
— Идите, лейтенант, — на губах начальства опять промелькнула улыбка. — И на самом деле — смените рацию, а то мы с вами всю тактику к бабам сведём.
Житие от Израила.
Красота-то какая, люди добрые! Нет, я не о природе, хотя и она в южной Италии очень даже ничего. Свобода — вот истинное наслаждение для понимающего человека. От чего угодно, хоть от постоянной опеки вышестоящего начальства, как вот у меня. И пользуюсь моментом.
Так уж получилось, что почётную миссию по освобождению донельзя угнетённых народов Европы приходится нести в гордом одиночестве. Фон Такс не в счёт — это его повседневная работа и обязанность. Гаврила с Лаврентием заняты другими делами. Один осматривает северные рубежи на предмет их расширения (ага, именно так и выразился — на предмет), другой же закопался в библиотеках, заканчивая очередную диссертацию. Ватиканские архивариусы взвыли, когда товарищ Берия появился в их хранилищах в сопровождении колонны грузовиков. И чего переживают? Вернёт Палыч книги… Пусть не сразу и не все, но вернёт. Наверное… Или нет. Но согласитесь, что ему нужнее? Диссертация — это не баловство.
Да, чуть не забыл… Муссолини мы в Риме поймать не успели, убежал. А местный король интереса не вызвал. Майор Карасс, как человек образованный, назвал его унылое величество тенью отца Гамлета. Спорить не буду, но комбриг, скорее всего, неправ. Того, помнится, ядом в ухо отравили, а этого… Срамота, а не король. Предлагал, кстати, Роману Григорьевичу корону. Зря Рома отказался. Понимаю, мечты и всё такое прочее, но чем хуже солнечная Италия? Нет, товарищ Карасс оставался непреклонен — обещанная фон Таксом Голштиния ждала своего хозяина.
А я бы взял, да. Только вот не даёт никто. Жадные все, что ли? Или их Гавриил Родионович предупредил? Он может. И постоянно просит обойтись без фанатизма. К чему бы это? Ну, какой из меня фанатик, а? Всё от доброты душевной страдаю. И ради чего? На прошлой неделе вот Венецию спас. Частично. Да чуть ли не каждый день кого-нибудь спасаю, аж надоело, право слово. Устал…
Вот выполню просьбу шефа, и в отпуск попрошусь. А хочется, на самом деле хочется забыть про все дела и просто прогуляться по улице, улыбаясь прохожим. По Пелл-Мелл, по Пиккадили… Высекая искры из брусчатки подкованными сапогами и разворачивая мостовую танковыми траками. Ой, вот видите? Даже отдых мерещится с уклоном в милитаризм. Извините, товарищи, окружающая обстановка так подействовала.
