— Не на вас, а на Бадму, — объяснил Василий Григорьевич. — Он отказался проигрывать, значит, намеревался покуситься на прибыли Дона Салливана Смита и его коллег по ремеслу. Вы бы знали, какие астрономические суммы поставлены на кон! Да за четверть этой суммы мафиози вырежут весь Сан-Франциско и даже не поморщатся.
— А я? — прокричал Артофф обиженным тоном. — А я не угрожал прибылям?
— Тебя бы просто убили сегодня вечером, — Ярцев бросил ещё одну гранату и продолжил, пользуясь временным затишьем. — У тебя в гостинице кровать заминирована. Только прилёг бы… и привет предкам! С американским паспортом приехал? То-то и оно. Это с советскими гражданами сначала пытаются договориться.
— Вот гады! — подытожил Бадма и, высунувшись по пояс из витрины, выпустил вдоль улицы весь магазин.
— Чем и занимаемся, — кивнул старый борец. — Причём довольно успешно.
— И долго нам ещё здесь сидеть? — с баварской педантичностью уточнил Клаус Зигби, выгребая патроны из лежащей перед ним сумки. — У нас боеприпасов только часа на полтора.
— Слушай, а ты их всегда с собой носишь?
— Конечно. — удивился вопросу башнёр. — Силу рук развиваю. Раньше с двухпудовой гирей ходил, но это не эстетично. Ну, так чего, когда на прорыв?
— Вот сейчас и узнаем, — Василий Григорьевич вытащил из кармана запищавшую рацию. — Полковник Ярцев слушает…
В баре висела напряжённая, почти звенящая тишина. Даже мафиози на улице притихли, видимо обсуждали новый план штурма здания. Прошло уже двенадцать минут из обещанных до подхода подкрепления пятнадцати, а Бадма прикидывал в уме — кто же это будет? В цирке из военных остался только майор Лазаренко, но он вряд ли что-то сможет сделать в одиночку. Моряки в порту? Но в Сан-Франциско советских судов сейчас нет — основной грузопоток шёл через Нью-Йорк. В существование американских коммунистов старший сержант не верил, хотя и любил в свободное время почитать хорошую отечественную фантастику — графа Толстого, товарища Булгакова, Георгия Найдёнова. Скорее инопланетяне прилетят или пришельцы из будущего.
Где-то вдалеке послышался рёв мощного двигателя и пронзительный скрежет сминаемого железа. Амангельды Мужикетович встрепенулся:
— Товарищи, это же СМ-1К!
— Да ладно… Откуда ему здесь взяться? — не поверили Иванову.
— Ну что я, звук родных дизелей не узнаю?
Но тут рёв усилился, и сквозь него волшебной музыкой прозвучал лязг гусениц по булыжной мостовой. И витрину загородила такая узнаваемая, любимая до щемящей боли в сердце, бронированная туша. Откинулся люк механика-водителя, и оттуда показалось улыбающееся лицо майора Лазаренко:
— Капитан Долбаев, принимай технику!
— Я старший сержант!
— Карьерист ты, Бадма! Командование не может ошибаться.
— Давай-давай, — полковник Ярцев подтолкнул командира экипажа в спину. — Иди.
— Но как же… а говорили… а мы… бульдозер вот хотели…
Лазаренко подмигнул Василию Григорьевичу и показал пальцем на башню, где в несколько рядов были нарисованы чёрно-белые шашечки:
— Я и не врал, не было у меня танка. Кто тут такси заказывал?
Следующие два дня слились в один, длинный, напряжённый и бестолковый. Танк метался по городу, появляясь в самых неожиданных местах, давил полицейские машины и дорогие лимузины, грозным видом разгонял наспех собранную и прочти невооружённую национальную гвардию, захватывал почту, телеграф, банки. Два раза пришлось выстрелить из пушки во время штурма тюрьмы, где местные уголовники захватили друг друга в заложники и выставили нелепые требования не пересматривать их дела по советским законам. Впрочем, обошлось без жертв. Без лишних жертв — только инициаторы захвата были тут же расстреляны освобождёнными добропорядочными заключёнными, организовавшими отряд самообороны и самотрибунала.
Короткие передышки удавалось сделать только ночью, да и то экипажу то и дело приходилось отвлекаться на пресечение вспыхнувшей в городе эпидемии мародёрства. Но к исходу третьего дня стало полегче — временный комендант Сан-Франциско полковник Ярцев был человеком опытным и навёл порядок твёрдой рукой. Реорганизованная полиция, состоящая из плохо говорящих по-русски, но дисциплинированных эскимосов, патрулировала улицы. Почему-то эскимосы называли друг друга Грицьками, Опанасами да Мыколами и постоянно ели сало, наверное, моржовое. Ну откуда на крайнем севере возьмется свиное, особенно в таких количествах?
Сейчас как раз такая передышка, танкисты лежали на газоне возле машины, дожидаясь, когда Шалва достанет из танка сумку с сухим пайком. А вот и он показался, но без еды.
— Бадма, ты только послушай! — высунувшийся из башни Церетели протягивал командиру наушники. — Радиовещание наладили!
— Ну и что? Мне их джазы и свинги никогда не нравились.
— Там новости.
— И чего?
— Да ты послушай.
