Капитан тяжело вздохнул и полез на броню. Передача велась почему-то на русском языке. Широковещательная радиостанция "Голливуд-бэнд" из Лос-Анджелеса сообщала, что город посетил с неофициальным визитом Его Величество баварский король Людвиг Эммануил фон Такс и согласился защитить мирных жителей от надвигающейся со стороны Сан-Франциско волны японских погромов и прочей кровавой вакханалии, устроенной бесчинствующими мафиозными молодчиками. Далее говорилось, что благодарный народ высказал просьбу запретить на территории штата Калифорния деятельность любых политических партий, национализировать промышленные и горнодобывающие предприятия, закрыть границу с Северо-Американскими Соединёнными Штатами и провести референдум, который и определит дальнейшее будущее.
В конце передачи выражалась надежда, что братский советский народ вспомнит об исторических корнях, исторической справедливости, и примет не менее историческое решение по восстановлению государственности Руси Заокеанской в составе Союза Советских Социалистичеслик Республик.
— Ну ни фига себе товарищ король покуролесил! — присвистнул Бадма, отдавая наушники радисту. — А чего же в гости к нам не зашёл?
— Да вроде и так справились. Нешто мы не гвардейцы?
— Точно, — согласился капитан. — Вот только жалко, что бойцовский турнир так и не закончился. Ну что, Артём, пойдём немного разомнёмся?
Значительно позже, когда экипаж вместе с танком покинул негостеприимную Америку и на борту парохода "Flavor of Red October" проходил Панамский канал, стало известно о дальнейшей судьбе Калифорнии. Советское правительство всё таки отказалось принимать ещё одну республику в состав СССР, и на проведённом референдуме было принято решение организовать новое государство со старым названием — Русь Заокеанская. В него, кроме всего тихоокеанского побережья, вошли также Аляска, Алеутские острова и бывший штат Невада, куда случайно заехал заблудившийся в незнакомой местности танковый взвод Первой Гвардейской дивизии.
Через месяц намечались выборы подполковника Лазаренко в президенты. Но это Бадму уже не интересовало — впереди ждал Атлантический океан, новые страны, новые приключения… и новые приказы, эти приключения запрещающие. Ну и пусть! Истинный героизм трудностей не боится и преград не знает!
Мне казалось, я тоже
Схожу с кораблей,
В эти Токио, Гамбурги, Гавры…
Сегодня праздник — всё прогрессивное человечество отмечает православное Рождество, и Людвиг Эммануил фон Такс намеревался отдохнуть. Затянувшиеся до самого утра гуляния у наряженной пальмы, за неимением ёлки объявленной символом торжества, изрядно утомили. Да ещё сказывалась многомесячная усталость от рейда по южной Африке, когда приходилось спать не более четырёх часов в сутки, да и то урывками, разбивая на несколько порций.
Кто читал старые, дореволюционные ещё, журналы "Нива", тот сразу поймёт музыкальное, манящее, тревожащее душу звучание названий — Трансвааль, Оранжевая, Кимберли, Претория, Родезия. Особенно Кимберли… Тени героического прошлого вставали перед глазами и будоражили воображение, звали к новым подвигам и отмщению старых обид. И к новому дележу сладкого пирога, по несправедливой прихоти случая доставшегося одному-единственному едоку.
Такая вопиющая ошибка судьбы обязательно должна быть исправлена — и по африканским прериям, или саваннам, тут фон Такс до конца не разобрался, покатили грозные СМ-1К Первой Гвардейской дивизии. А потом… а потом ничего, в принципе не изменилось, только дивизия сменила название и стала Особым Экспедиционным Добровольческим корпусом, увеличив численность почти втрое за счёт постоянно прибывающих в порт Кейптауна волонтёров. Суда под флагом Корсиканского королевства приходили почти ежедневно, а немногочисленные английские военные корабли в ужасе разбегались от конвоев, сопровождаемых знаменитыми "львиными прайдами" подводных лодок. Лишь однажды безумный командир какого-то эсминца пытался помешать выгрузке, но был отправлен на дно вместе с командой и со своей лоханью раньше, чем успел сняться с якоря на рейде. Остальной британский флот, вернее то, что осталось от него после печально известной "Ярмутской бойни", предпочёл уйти на Мадагаскар и там интернироваться.
Но это уже в прошлом, недавнем, но от этого не менее славном. А сейчас фон Такс лежал на узкой койке в своей каюте и безуспешно пытался заснуть, отгоняя лезущие в голову мысли. Надо сказать — глобальные мысли. О судьбах человечества, о послевоенном мироустройстве, о том, что неплохо бы поделиться с товарищем Сталиным новыми южноафриканскими приобретениями. Да… Что бы там ни говорили ретрограды, ссылаясь на авторитет Екклесиаста, уже ничего не вернётся на круги своя. А ветры? А ветры пусть веют, сдувая с ног прах старого мира. Построен новый, лучший, и он, простой баварский король, приложил к этому свои скромные силы.
