Некоторые лекторы приезжали на велосипедах из Парижа, другие поселялись тут же, в деревенских домах. В свободные минуты вспыхивает спор, слышатся шутки. Вечерами гурьбой отправлялись на прогулку, пели хором. И далеко по окрестным полям разносились слова старой песни: «Быстры, как волны, все дни нашей жизни…» А то располагались под скирдами, разговаривали о всякой всячине или молча глядели на звезды, мерцавшие на чужом небе. Думали о России.
Инесса в Лонжюмо была не только одним из преподавателей — она была первым помощником Ленина и Крупской по организации школы и по ведению занятий: Теперь ее, наверное, назвали бы завучем. Но одновременно она выполняла и административные и всякие иные функции. Словом, как всегда, не отказывалась ни от какого дела, если только оно шло на пользу. И хотя она вовсе не была столь уж общительно-оживленна, казалась скорее замкнуто-сосредоточенной, Инесса словно магнитом притягивала людей. Вероятно, потому, что никогда ни к чему не относилась равнодушно, всегда принимала все близко к сердцу.
В Лонжюмо к ней тоже тянулась большевистская публика.
Ранней осенью программа школы была пройдена. Ученики собирались в Россию: там их ожидали практические революционные дела.
В Россию, на нелегальную работу, всей душой рвалась и Инесса. Однако ей пришлось повременить. Во- первых, в посылке людей из-за границы существовал известный план; и, во-вторых, надо было ради партии потрудиться еще здесь, в эмиграции.
Опять Париж. — Опять кропотливая, черновая работа бок о бок с Лениным и Крупской, под каждодневным ленинским руководством. Энергичная организационная деятельность по созыву Пражской конференции. Окончательный разрыв с меньшевиками, очищение партии от оппортунистов. Подготовка партии к борьбе в новых условиях: к выпуску «Правды», к выборам в IV Государственную думу.
В Париж все чаще приходили сообщения о подъеме стачечного движения на российских заводах и фабриках, о разгроме ликвидаторов, о росте влияния большевиков. Как они воодушевляли, эти первые ласточки грядущей революционной весны!
Накануне нового, 1912 года состоялось в Париже совещание представителей заграничных большевистских групп. В преддверии Праги, в порядке подготовки к VI Всероссийской конференции РСДРП.
В моих руках дорогая реликвия той поры — простенькая школьная тетрадка в зеленой обложке. На последней странице этой обложки отпечатана, как водится, таблица умножения, а на первой — от руки выведена надпись: «Совещание большевиков заграницы. С 27-го — 30-е декабря 1911 г. н. с. включительно».
Руководил совещанием Ленин; он открыл его, сделал доклад о положении в партии, многократно выступал. В списке участников — Александров (Семашко), Камский (Владимирский), Крупская, Инесса, Карпинская и ряд других.
Заседали по целым дням, перерыв — только для обеда. Прения были жаркие. Речь шла об организационных основах партии, о ее стратегии и тактике.
В тетради все это запротоколировано; заполнена она мелким, бисерным почерком.
В конце заседания 28 декабря, после докладов, выступлений и реплик, после ряда голосований и заявлений «в порядке ведения» была избрана «Резолютивная комиссия»: Ленин, Камский, Александров, Инесса. В основу работы комиссии лег написанный Лениным проект «Организация партийных с.-д. сил за границей и задачи большевиков». «Резолютивная комиссия», по-видимому, работала ночью; во всяком случае на следующее утро, как явствует запись в тетрадке, окончательный текст резолюции был прочитан, прокомментирован и принят (ЦПА ИМЛ, ф. 351, оп. 1,ед. хр. 70).
Ленин тотчас же уехал в Прагу. Инесса в Пражской конференции не участвовала.
Но вот я читаю «Извещение о Всероссийской конференции РСДРП», его самые первые, начальные фразы: «Очередное дело, наконец, выполнено. Наша партия собрала свою конференцию, решила на ней все важнейшие вопросы, уже давно требующие разрешения, создала русский ЦК и вообще сделала самые энергичные шаги для восстановления разрушенного центрального аппарата партии» («КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», ч. 1, изд. 7, Госполитиздат, 1954, стр. 226). И за этими так поразительно просто звучащими словами: «Очередное дело, наконец, выполнено…» — я вижу и Инессу, ощущаю ее вклад в общее дело. Бессонные ночи и утомительную беготню по Парижу, темпераментные схватки с идейными противниками и самозабвенный труд для будущего.
На Парижском совещании заграничных большевистских групп была создана единая организация и избран ее комитет (КЗО). Пражская конференция утвердила Комитет заграничной организации. Инесса стала секретарем КЗО. Надо ли добавлять, что обязанности ее, и без того солидные, теперь выросли чрезвычайно.
Львиную долю времени, естественно, занимала переписка. Инесса регулярно шлет письма многочисленным корреспондентам, во многие города Европы.