Напомню замечание Н. К. Крупской о том, что Владимир Ильич в нелегальные времена придавал большое значение технике подпольных связей; он, в частности, советовал в конспиративных целях давать мужчинам женские клички, а женщинам, наоборот, мужские. Так Вацлав Вацлавович Воровский стал Жозефиной, Петр Гермогенович Смидович наречен был Матреной, а Лидия Михайловна Книпович получила известность в партии под кличкой Дяденька…
Иные имена возникали, по-видимому, произвольно, случайно; другие связаны были с временным местопребыванием, с характером человека. Каждый, кому знакома революционная биография Елены Дмитриевны Стасовой, согласится с тем, что ее партийное имя Абсолют словно рождено для этого человека.
И еще. Не всегда партийная кличка была живучей. Имена, прозвища легко сменялись, но вот одно закреплялось, шло за человеком из города в город, сопутствовало ему в сибирской ссылке и на чужбине. Утверждалось с годами и после победы Октября оставалось не только в истории КПСС — в повседневной жизни народа, в партийном обиходе. Федор Андреевич Сергеев? Подлинное имя революционера значилось лишь в документах и сохранилось только в них; зато простая кличка Артем навечно осталась в памяти и любви народной.
У Инессы Арманд были, разумеется, временные партийные клички, но не они, а имя ее — Инесса — стало широко известным в партии с дореволюционных лет. А после Октября председательствующие на собраниях или на митингах, объявляя очередного оратора, стали опускать фамилию Арманд, говоря просто: «Слово имеет товарищ Инесса». Потом переняла это партийная пресса.
В деловых бумагах, скажем в протоколах, также стали обозначать коротко: «Инесса»… И всякому было понятно, что речь идет именно о ней, Инессе Федоровне Арманд.
Ну как не подивиться волшебству языка нашего: чужеземное, испанское имя Инесса стало своим, близким для богородских ткачих и для тверских крестьянок. Потому, что полюбился человек.
Был у Инессы Федоровны и литературный псевдоним! Елена Блонина. Так подписывала она и публицистические статьи, и популярные массовые брошюры, и теоретические обзоры. Возникла же эта чуть вычурная фамилия в краковские времена. В честь душистых «блоней», лугов то есть. В память о дружеских походах «прогулистов».
Литературной деятельности Инессы мы посвятим специальное место. Сейчас лишь отметим, что в Кракове родился, очевидно, не только псевдоним, но и сам его обладатель, новый партийный журналист. Не исключено, что Инесса и раньше писала статьи, заметки (возможно, даже на заре своей общественной деятельности). Просто нам не удалось их обнаружить. В Кракове же Ленин, придавая колоссальное значение печатной пропаганде, любовно пестуя «Правду», не пропуская ни одного случая, чтобы выступить в ней, — Ленин требовал того же от своих единомышленников, помощников. Представляю, как он убеждал Инессу:
— Дорогой друг! Пустяки, ну, право, сущие пустяки, что вам прежде не приходилось сотрудничать в прессе! А теперь придется. Не боги горшки обжигают. Садитесь и пишите. Побольше революционного темперамента, а вам его не занимать стать. Пишите, это архиважно…
Первоначально предполагалось, что Инесса прочно обоснуется в Кракове. Она лелеяла мысль выписать сюда детей из Москвы, даже квартиру подыскивала. Но революционная целесообразность — высший закон, определяющий поступки большевика, — требовала переезда из Галиции в Париж. Надо было укрепить Комитет заграничных организаций.
До Парижа предстояло объехать несколько большевистских заграничных групп, выступить там с чтением рефератов, наладить связи.
Однако, прежде чем вместе с Инессой покинуть Краков, давайте послушаем музыку.
Могучие и властные аккорды вступления. Порывистая, мужественная, полная борьбы музыка первой части. Свободная и плавная мелодия спокойной, как река, второй части. Радостная, полная движения третья часть. И вот — финал, краткий, энергичный. Это Восьмая, Патетическая, соната Бетховена. Бунтарское, проникнутое пафосом революционной борьбы молодое произведение молодого гения.
Прозвучали последние ноты. Руки пианистки еще лежат на клавишах, но теперь, после виртуозных пассажей и мощных аккордов, они покойны, недвижимы. Замерли и слушатели. Все еще во власти могучей, жизнеутверждающей музыки. В тесной кучке друзей — Ленин. Подперев подбородок рукой, он застыл в той же позе, в которой, не шелохнувшись, слушал любимую сонату. И сейчас, когда стихли звуки, Владимир Ильич не спешит расстаться с миром музыки, стряхнуть с себя ее очарование.
Играла сонату Бетховена Инесса.
Всю жизнь музыка была ее страстью. И если бы Инесса не стала профессиональным революционером, я думаю, могла бы стать выдающимся пианистом. Для этого имелись все предпосылки: талант и трудолюбие, вдумчивость и, главное, любовь.
Впервые сев за фортепьяно в шестилетнем возрасте, она до последних дней своих не могла равнодушно пройти мимо инструмента. Натура глубокая, сосредоточенная, неговорливая, за роялем находила она выход чувствам и переживаниям…