Но весь этот годами накопленный опыт убеждал: для завоевания большевиками глубинных женских пролетарских масс необходимы новые формы, иные методы. Ничего, кроме гневного презрения, не вызывали пышные слова буржуазных «равноправок»: богатые, благополучные дамы лили слезы о горькой женской доле, взывали к борьбе за одинаковые с мужчинами права, а на самом деле пуще огня боялись и прав этих, и борьбы за них. А во французской, да и в некоторых других европейских социалистических партиях бытовало мнение, что никакой особой работы среди женщин вести не следует.
Инессу равно приводили в бешенство как фальшивые словесные побрякушки «равноправок», так и отговорки социал-оппортунистов. Она была полностью согласна с Кларой Цеткин, которая уже много лет назад сформулировала задачу так: «Нам надо вести не специальную женскую агитацию, а социалистическую агитацию среди женщин».
Для этой цели русским большевикам необходим был журнал.
Вспоминает Анна Ильинична Елизарова:
«В декабре 1913 года я получила от брата, Владимира Ильича, жившего тогда в Кракове, письмо на английском языке. Он писал мне тогда на редакцию «Просвещения», на псевдоним Андрея Николаевича. Химические письма шли по другим адресам, чтобы не компрометировать редакции легальных органов, на этот же адрес более конспиративное брат писал иногда по-английски. В этом письме Владимир Ильич давал мне мысль об организации журнала для работниц, советуя наметить подходящих лиц в редакцию, но прося до времени держать это в строгом секрете» (сб. «Памяти Инессы Арманд», стр. 13, 14).
Были сконструированы заграничная и русская части редакции журнала «Работница» (мы бы теперь сказали: редколлегии). За границей — Надежда Крупская, Инесса Арманд, Людмила Сталь, Злата Лилина. В Питере — русская часть редакции: Анна Елизарова, Конкордия Самойлова, Прасковья Куделли, Елена Розмирович, Лидия Менжинская. Труднейшая задача — скоординировать, объединить обе части, добиться единой точки зрения по поводу программы издания, не говоря уже об оценке отдельных материалов. Это в условиях-то ужасающей разобщенности — ведь, кроме переписки по почте или, весьма редко, с оказией, нет никаких других способов сношений. А переписка подвергается полицейской перлюстрации; надо обходить цензуру, порой прибегать к химии, к шифру.
Прибавьте ко всему этому постоянную опасность жандармских репрессий. Угроза закрытия с первых же шагов нависла над еще не родившимся журналом; перспектива оказаться за тюремной решеткой сопровождала русских редакторов «Работницы» на всем их пути. Вскоре события показали, что перспектива эта была весьма реальной.
Дела журнальные осложнялись еще и тем, что заграничную часть редакции тоже разделяли границы и расстояния. Крупская и Лилина жили в Кракове (тогда Австро-Венгрия); Сталь — в Париже, куда приехала и где поселилась Арманд.
Не успела Инесса обосноваться в Париже, как в очередном ленинском письме, среди других заданий прочитала напоминание:
Инесса и Людмила архиэнергично берутся за дело. Письмо-напоминание Ленина датировано концом декабря 1913 года. В начале января 1914 года парижские редакторы «Работницы» могли уже послать Крупской в Краков выработанный ими вариант программы первого номера журнала и воззвание к читателям.
Размахнулись широко. Инесса и Людмила считали необходимым, чтобы в номере были и передовая, и «политическая статья о Девятом января», и другая статья — «Профсоюзы и работницы», и литературный фельетон, и иностранный отдел, и хроника, и «гигиенические сведения» (советы врача), и даже детская сказка.
Людмила Сталь вспоминала впоследствии, как радовалась Инесса тому, что наконец-то представилась возможность работать непосредственно «для России». Расположившись в маленьком парижском кафе, где-нибудь неподалеку от Больших бульваров, две русские большевички часами обсуждали программу «Работницы». Вычерчивали макеты журнальных страниц, горячо спорили о названиях отделов и статей. «…Инесса мечтала о том, как мы будем получать из Питера сырые материалы, хронику женского движения, письма работниц, как мы будем приводить их в стройный литературный вид» («Коммунистка», 1921, № 12–13. Статья «Памяти Инессы Арманд»).
Придумать, как известно, нетрудно. Но как реализовать все эти замыслы?
Предложения Инессы Арманд и Людмилы Сталь вовсе не были беспочвенны. В перечне статей и отделов журнала рядом с тем или иным названием поставлены скобки. А в скобках обозначены предполагаемые авторы. Чаще всего: «берусь я», «напишу я» или: «возьмется Людмила», «напишет Людмила». Однажды: «Нам очень хочется, чтобы ты (то есть Надежда Константиновна. —