Перед конференцией вышла ее книжка «Работницы в Интернационале»; в «Коммунистке» появилась ее постановочная статья «Формы международной организации и коммунистические партии».
Это, так сказать, вклад Елены Блониной, литератора. А товарищ Инесса, та была на Международной конференции коммунисток и организатором, и докладчиком, и оппонентом, и переводчиком, и дипломатом, и гидом, и даже завхозом, наконец, Единой во многих лицах.
Удивительно ли, что к концу конференции Инесса, как вспоминала Н. К. Крупская, «еле держалась на ногах. Даже ее энергии не хватило на ту колоссальную работу, которую ей пришлось провести» (сб. «Памяти Инессы Арманд», стр. 33).
Конец августа 1920 года. Инесса вместе с младшим сыном, шестнадцатилетним Андрюшей, приехала в Кисловодск. Прибыла «одиночным порядком и согласно приказа Наркома т. Н. А. Семашко направлена на лечение в одну из санаторий».
Так гласит отношение «отдела лечебных местностей» Наркомздрава от 17 августа. А на обороте этой бумажки надпись: «Явлена и зарегистрирована в Комендантском Управлении г. Кисловодска 22/VIII 20 г. за № 555» (ЦПА ИМЛ, ф. 127, оп. 1, ед. хр. 31, л. 7).
Много трудов положили товарищи и родные, пока не сагитировали Инессу отдохнуть да подлечиться. Хотя и дошла она до крайнего предела утомления, едва ли удалось бы убедить ее поехать на Кавказ, если бы не Андрюша: состояние здоровья мальчика тревожило мать.
Людмила Сталь — давний товарищ Инессы, оказавшаяся в Кисловодске, свидетельствует: «Инесса приехала такая усталая и разбитая, такая исхудавшая… Ее утомляли люди, утомляли разговоры. Она старалась уединиться и по целым вечерам оставалась в своей темной комнате, так как там не было даже лампы» («Коммунистка», 1921, № 12–13).
«Это был какой-то запой одиночества!» — восклицает один из мемуаристов. А другому врезалась в память молчаливая Инесса — стройная высокая женская фигура на фоне кавказских скалистых гор…
К этому всему следует прибавить авторитетное свидетельство доктора И. Ружейникова, жившего в одной даче с Армандами: «Сильно истощена и нервно крайне расстроена».
Несколько слов о кисловодских санаториях того времени. По правде говоря, санатории были тогда понятием весьма относительным. Никакого, даже отдаленного сравнения не выдерживали они с современными нам здравницами-дворцами, со всемерно известными минераловодскими «фабриками здоровья». Дачи, наспех приспособленные, наскоро подремонтированные. Иногда — лишенные элементарных удобств.
Читатель, надеюсь, обратил внимание на только что приведенный отрывок из воспоминаний Л. Сталь: в комнате, где поселилась Инесса с сынишкой, не было лампы. Да что лампа! Подушки и той не оказалось! Пришлось Инессе ее специально выхлопатывать. И питание было, разумеется, не ахти какое, и медицинское обслуживание.
Молодая Советская республика не могла еще уделить курортам ни достаточных средств, ни подготовленных кадров. Обстановка в стране оставалась сложной — черный барон и белополяки, тиф и голод, всевозможные банды, мятежи и заговоры. На Кавказе тоже было совсем неспокойно. Где-то вблизи Кисловодска орудовал белогвардейский «десант» полковника Назарова. В горах бесчинствовали бандитские шайки. Горное эхо доносило раскаты артиллерийской стрельбы; то и дело слышались выстрелы. По ночам гудела сирена — то по тревоге созывали коммунистов в сторожевое охранение…
В такой обстановке кисловодские курортники ухитрялись «отдыхать и немножко подкармливаться». Вот и Инесса, как быстро она стала поправляться! Покой и режим, солнце юга и горный воздух сотворили чудо: Инесса воскресла.
Она совершает прогулки, музицирует, азартно «болеет» на крокетной площадке. И подумывает уже о возвращении в Москву. Впереди такая уйма дел!
Много писем Инессы, в больших или малых отрывках, а то и целиком, вмонтировано в эту повесть. Еще больше, конечно, перечитано автором. Но это письмо (вернее, записку, набросанную химическим карандашом на сложенном вдвое клочке линованой бумаги) я и сам читал с особенно горьким чувством и привожу здесь с такой же грустью. Послано из Кисловодска в Москву, дочери Инне. Последнее письмо.
«Мы уже 3 недели в Кисловодске и не могу сказать, чтобы до сих пор мы особенно поправились с Андреем. Он, правда, очень посвежел и загорел, но пока еще совсем не прибавил весу», — пишет Инесса. Дальше еще несколько слов о самочувствии и времяпрепровождении сынишки, а уж потом — о себе: «Я сначала все спала, и день и ночь. Теперь, наоборот, совсем плохо сплю. Принимаю солнечные ванны и душ — но солнце здесь не особенно горячее — не крымскому чета, да и погода неважная. Частые бури, а вчера так совсем было холодно. Вообще не могу сказать, чтобы я была в большом восторге от Кисловодска. И сейчас начинаю уж скучать». Заключительные строчки посвящены предстоящей работе. Следует подпись: «Твоя мать» (ЦПА ИМЛ, ф. 127, оп. 1, ед. хр. 31, л. 5, 6).
Случилось, однако, что Инесса с сыном вместе с другими отдыхающими попали в Нальчик.