– Вы приятный человек. Неплохо знаете и изъясняетесь по-турецки, говорите и читаете по-французски. В хорошей физической форме, вредных привычек не имеете. Нужные люди в портах вас знают, наверняка уважают. Конечно не как Платона Алексеевича, ну так это и к лучшему. Скромность, лучшее укрытие. Да и главное, вы никому, ничего, здесь, не должны.
Пока он буднично описывал меня, словно хороший инструмент, я не верил его словам. Хотя они действовали на меня успокаивающе. Михри словно погружал меня в гипноз, усыплял бдительность.
Я никогда не думал обо всем, что он сказал, как о каких-то достоинствах или преимуществах. В какой-то момент даже проскочила мысль, что он меня специально нахваливает, как лиса колобка. Из всего его рассказа меня насторожило только одно слово.
– Вы сказали: «Здесь»? – уточнил я.
– Да, Вы не ослышались. Здесь, – сменив тон с добродушного на холодный, ответил Михри. – А вы как думали? Наш человек вывел из строя буксир в Керчи, для того, чтобы нужный нам груз и люди не попали в Турцию. А вы Михаил что сделали? Я уж молчу про «Живого», упокой господь их души.
За десять лет я столько раз проклинал тот день, когда поднялся на палубу буксира, что зачерствел к этим воспоминаниям душой. Они уже не вызывали у меня ни сожаления, ни злости. Я опустил глаза, прислушавшись к своим эмоциям. В душе, после прошедшей паники, воцарился полный штиль, как на море прямо передо мной. Поэтому я абсолютно спокойно ответил в полголоса:
– Что сделал, то сделал, назад не вернешь.
– Не вернешь, – повторил за мной Михри.
На его лице снова появилась снисходительная улыбка, он медленно откинулся от камня и наклонился ко мне.
– Но можно все исправить, – снова буднично и спокойно продолжил он, – И вернуться.
Вернуться – забытое желание прозвучало в моей голове словно эхо. Снова прислушавшись к себе, я почувствовал, что это слово как брошенный в воду камень всколыхнуло моё спокойствие. Я поднял взгляд на Михри. Все мое нутро говорило, что от таких людей как он нужно держаться подальше или быть беде. Мысли снова беспорядочно начали скакать. Я не знал, за какую ухватиться, поэтому молчал.
– Вы же меня слышали сейчас, Михаил? – шутливо спросил искуситель и уже более серьезно добавил, – Вы на Родину вернуться хотите?
– Да, мне некуда? – пожав плечами, с сожалением промычал я.
– Как это некуда? – удивился Михри, – А семья?
Слово «семья», прозвучавшее из уст красного разведчика, на несколько секунд оглушило меня. Мне вдруг открылось, что человек, сидящий в метре от меня, знает обо мне гораздо больше, чем я думаю. Возможно, даже больше чем я сам знаю о себе и не только о себе, но и о моих близких.
Постаравшись скрыть бурю эмоций, которая пришла после оглушения, я, медленно и глубоко вдохнув, задержал дыхание.
– Вы что-то знаете? – выдохнул я.
– Ну, вот видите, Михаил. Я же говорю, вы себя недооцениваете. Вон, какую выдержку продемонстрировали сейчас, а это вещь очень полезная, – Михри снова откинулся на камень. – Вы же запросы делали, через наше представительство?
– Делал, – вспыхнул я, но взял себя в руки и продолжил, – Но ответа не приходило. Я и просто писал и через почту, и с товарняками передавал.
– Вы вот что, Михаил, – перебил меня Михри, – Еще один запрос сделайте, а вот ответят вам или нет, будет зависеть от того, о чем мы с вами договоримся дальше.
От этих слов я выпрямился и сосредоточился. Конечно, мне было не очень понятно, как договариваться с акулой, если ты в воде посередине океана. Но пока красный разведчик только кружил вокруг меня, серьезными угрозами не сыпал.
– Ладно, пойдемте уже, а то долго идем, – предложил Михри.
– Пойдемте, – согласился я.
Он встал с камня, взял свой чемодан и мы двинулись дальше.
– Я сейчас скажу вам Михаил, несколько важных условий, которые вы должны будете запомнить раз и навсегда, – спокойно в полголоса начал Михри.
Я подошёл поближе.
– Главное это то, что я Вам не гарантирую, не обещаю скорейшего воссоединения с семьёй. Поэтому вопросов «а когда?» и «сколько еще?» быть недолжно. Понимаете? – вопросительно посмотрел он на меня.
Как назло, именно эти вопросы первыми зароились у меня в голове. Но озвучивать я их не стал. Вместо этого, я, насколько возможно скрыв разочарование от начала разговора, буркнул:
– Понятно.
– Второе, что я хочу, чтобы вы усвоили навсегда, – не сводя с меня глаз, продолжил Михри, – Какими бы нелогичными, несвоевременными, странными или вовсе неуместными в дальнейшем вам не казались наши указания. Вы делаете ровно то, что вам сказано. Вам это ясно?
Здесь я только угукнул ему в ответ.
– Михаил, вы должны понимать то, что от ваших действий будет зависеть не только ваша жизнь, но и жизни других членов нашей группы. И не пытайтесь что-то: додумывать, предполагать. Так вам самому будет легче. Всей картины происходящего не будет видеть никто. Это залог безопасности других членов группы.
Выражение моего лица после его слов, наверное, было настолько выразительным, что он постарался меня успокоить: