– Я не знаю всех подробностей вашего разговора с Михри, могу лишь догадаться в общих чертах. Расскажите?
– Конечно, – и я рассказал ей весь наш с ним разговор, почти слово в слово.
– Ну что же Михаил, – выслушав меня, сказа Елена Андреевна – Пока мы здесь с вами одни, прошу забыть на время что я ваш начальник и задать все интересующие вас вопросы. В нашем деле главное это доверие внутри команды. Недомолвки плодят предположения, предположения – страхи, страхи будоражат воображение и заставляют людей быть нервными, а мы с вами всегда должны быть спокойны, как киты. Так что спрашивайте.
– Что случилось там на острове? – выслушав ее логическую цепочку, спросил я.
– Мы давно знали, что Пим работает на англичан, – начала с сожалением Елена Андреевна. – И частенько использовали это в своих целях, подкидывая ему дезинформацию. Но в этот раз все вышло из-под контроля. Второй пассажир, не знаю о нем всего, потому что он работал только с Михри, владел необходимой нам информацией, касательно проходящих тайных переговоров Турции и Англии. Он готов был нам её предоставить в обмен на безопасность. Мы всего-то должны были вывести его во Францию и передать нашим товарищам из Французской кают компании. Но видимо мы где-то прокололись и вот результат.
Я сопоставил этот рассказ с историей, услышанной от Алексея, в последнюю ночь на острове. В ту роковую ночь, когда Пим вышел на палубу, он хоть и делал вид что отдыхает, а сам не сводил глаз с голландца. Кода тот долго чиркал спичками, Алексей думал, что возможно он подает кому-то сигнал. Схватки с неприятелем Алексей не боялся, он был к ней готов. Косясь на Пима, он ждал его следующих действий, приготовив нож для метания. Но когда голландец за несколько секунд до взрыва незаметно спрыгнул за борт, тут-то Алексей и догадался, что сейчас произойдет. Что у Пима был свой приказ, о ликвидации информатора любым способом. В помощь ему пришлись гром и молнии и наша остановка. Остров, расположенный в ста метрах, был отличным шансом на спасение. Если бы не Михри, Пим бы расправился со мной и Еленой Андреевной на берегу, не дав прийти в сознание Алексею. И остался бы единственным выжившим.
– Хорошо, – ответил я немного удивленно, таким подробным ответом на вопрос и осмелев поинтересовался. – А о личном можно спрашивать?
– Ну, смотря, что вы хотите знать? – кокетливо рассмеялась Елена Андреевна.
– Вы, Платон Алексеевич, ваша история уезда из России, это правда? – немного нерешительно спросил я.
– Почти, – с грустью ответила Елена Андреевна. – На самом деле мой отец не помог нам. Он совсем наоборот не одобрил эту идею. А Платон… Платон тогда хоть и отказал другу, но не накляузничал на него, они так и остались друзьями. Слово офицера, знаете ли, не пустой звук. Только жутко стало жить в стране, где люди сами начали делиться, на своих и чужих. Поэтому Платон, по моему настоянию, обратился к своему товарищу из шестого особого делопроизводства разведки и предложил идею выезда нас за границу, для сбора и передачи информации. Они с радостью согласились, люди на такую службу неохотно шли. Выезжали мы как семейная пара, бежавшая от распустившихся революционеров. Деньги на расходы и шхуну получили в казначействе.
– А кто же в вас стрелял? – изумился я.
– Самый обычный грабитель. На следующий вечер, его схватили, осудили и отправили на каторгу.
– Во как, – удивленно прокомментировал я услышанное.
– Что Михаил, удивлены? Вы, наверное, сейчас думаете «как-же так?». Елена Андреевна супруга Российского офицера, проклинающая Советы, работает на красную разведку.
– Да, такие мысли есть, – признался я.
– Все очень просто. Жизнь вообще проста, – продолжила она оживленно. – Когда власть в России окончательно сменилась. Мы с Платоном здесь некоторое время просто выжидали. А потом к нам в гости приехал тот самый друг Платона, вместе с Михри. Они предложили нам продолжить работать здесь на новую зарождающуюся разведку РСФСР – «иностранный отдел». При каждом торговом зарубежном выезде их сотрудники пытались создать здесь резидентуру. Но успехи в таких делах не приходят быстро. А у нас уже все было готово, отлаженные каналы поступления информации, связи в портах. Мы, конечно, могли отказаться, но ни я, ни Платон не смогли бы так жить.
– Почему? – удивленно поинтересовался я. – Живи себе да живи.
– Потому что… – с сожалением ответила Елена Андреевна, – Потому что Михаил, именно мы с вами, каждый день здесь работаем для того, чтобы отодвинуть или предотвратить следующую мировую войну. И даже если ее не избежать, сделать так, чтобы Россия была к ней готова во всеоружии… Можно не любить действующую власть, быть с ней несогласным. Но ненавидеть или просто забыть людей, таких как ваш отец или мой, я не могу. Россия – это люди Михаил. Миллионы людей, семей. И представьте себе, их жизни и благополучие зависят и от нас с вами тоже. Хотя они об этом даже не думают. А власть?
Елена Андреевна ненадолго задумалась, обратив свой взор на небо, и продолжила: