— На словах всё выглядит просто чудесно. Мир во всём мире. Справедливость. За небольшим исключением, почти полное равенство. Настоящая утопия… Вот только в реальности всё выглядит совсем по-другому. Хана, короля, царя, императора заменил Вождь. Высокопоставленные товарищи превратились в новую аристократию, а все эти пафосные заявления про отсутствие наследования — не более чем сказки для обывателей. Важным лихнистам ничего не стоит протолкнуть своих бездарных отпрысков на все тёпленькие местечки у власти, и хотя дворцы и усадьбы принадлежат теперь не им, а государству, фактически все блага получают только те, кто находится у главной кормушки. Выбиться кому-то с низов сейчас не больно легче, чем раньше. А учитывая тотальную промывку мозгов и борьбу с инакомыслием, возможно, что у рядового гражданина стало ещё меньше шансов. Ты не можешь просто взять и начать свой проект или дело, всё должно быть согласованно сверху, и эти же верхи присвоят себе все заслуги.
Кто-то из телохранителей не сдержался:
— Ты просто ничего не добившийся неудачник! У нас всё по-честному!
Афелис демонстративно кивнул, соглашаясь:
— Спору нет, я тот ещё неудачник. Что, впрочем, не отменяет всех остальных претензий к лихнизму. Ты, Торин, — человечек не обратил внимания на угрожающие жесты разгневанных воинов, — всё время пытаешься свести все процессы к ложной дилемме: либо жёсткая властная вертикаль, либо анархия. Либо рабство у орков, либо служение лихнистам. Либо чёткая организация, либо полный бардак. Но я не анархист, не оркозащитник, не служитель некоего тайного культа хаоса. И я отказываюсь всё время делать выбор в пользу меньшего зла!
Товарищ Торин сумел унять першение в горле, но решил дать человечку возможность до конца дискредитировать себя наивными рассуждениями из разряда «мы за всё хорошее».
— У меня есть мечта… — продолжил Афелис. — Придёт время, когда в мире не останется больше правителей. Когда на смену властелинам придут управленцы — обычные наёмные работники, пускай и выполняющие важные организационные функции. Когда деятельность таких государственных служащих будет полностью прозрачна и контролируема. Контролируема народом, а не горсткой прикрывающихся законом бандитов! Когда жестоких или неэффективных управленцев можно будет легко заменить на других, когда нельзя будет удерживаться у власти силой и пропагандой. Когда общество будет формулировать цели и задачи управленцам, а не власть гребущие навязывать свою волю народу!
— У меня есть мечта, — обратился уже не к Торину, а к его воинам человек, — что граждане будут реально участвовать в управлении государством, а не бездумно выполнять приказы и принимать на веру всё, что говорит власть. Что каждый будет свободно ориентироваться в политических дебрях, ежедневно отслеживать все важные события в мире, а не отмахиваться, мол, мне-то что, пусть умные дяди наверху разбираются, им виднее. Что каждый взрослый гражданин станет заниматься этой дополнительной работой после работы, брать на себя ответственность за общее дело. По-настоящему общее дело, а не которое указывает всем безумный диктатор!
— У меня есть мечта, — никак не мог угомониться Афелис, — что уравниловка в нищете сменится равенством возможностей. Что образование будет давать всем гражданам ценные знания, а не навязывать слепое подчинение и полезные властям ценности. Что критерием получения всякой должности будут исключительно личные достоинства кандидата, а не заслуги его родителей, супруга, друзей или родственников. Что раса, пол или возраст будут иметь значение, но не будут непреодолимым препятствием. Что бедным станут помогать по моральным соображениям, а не принудительно содержать дармоедов.
— У меня есть мечта, — окончательно размечтался наивнейший человек, — что войны и все формы рабства навсегда останутся в прошлом, в поучительных сказках. Что понимание выгодности долгосрочного сотрудничества перевесит жажду лёгкой наживы. Что мотивирование рабочих станет выгоднее их принуждения. Что жизнь каждого гражданина превратится в увлекательную игру, а не в суровую ежедневную каторгу. Что мир станет по-настоящему дружелюбным, и всякий найдёт своё место.
Мечты наконец-то закончились. В тронном зале воцарилась напряжённая тишина. Слышно было, как поскрипывают доспехи переминающихся с ноги на ногу воинов. Как потрескивают стоящие на постаменте жаровни. Как посвистывает пар, вырываясь из механизмов, приводящих в действие чудо-доспехи товарища Торина.
Великолепная речь! Которая, конечно же, не произвела на предвзято настроенных лихнистов и товарища Торина ни малейшего впечатления.
