— Звучит неплохо, но боюсь, твоё место у параши, Афелис, — подвёл итог рассуждениям мятежника Торин. — Ты, похоже, совершенно не слышишь того, что говорят тебе более умные товарищи, но при этом хочешь, чтобы твоим утопическим пожеланиям внимали все остальные. Поначалу сей детский лепет даже казался забавным, но сейчас стал меня раздражать. У меня есть мечта… — товарищ Торин поднял клевец, указывая на Афелиса. — Проверить, есть ли в этой головушке хоть какой-то намёк на мозги! Вас двоих, — кивнул он на Даскалоса Балиновича и Рока, — я допрошу позже и, пожалуй, в более приватной обстановке.
Товарищ Торин сделал шаг в направлении помоста, пристально вглядываясь в лица троих безумных мятежников. Не отважных, нет, он понял, что ошибался. Именно что безумных. Ведь говорить публично столь крамольные вещи, да ещё и в лицо Вождю было абсолютным безумием, не иначе. Стоящие позади него воины застыли, но их позы красноречиво говорили о готовности немедленно сорваться с места при малейшей угрозе жизни их повелителя. Товарищ Торин сомневался, что это потребуется.
— Только скажи напоследок, Афелис, — поднял Вождь голову, встретившись взглядом с худеньким человечком. — Ты на самом деле верил, что сможешь переубедить кого-то своими жалкими доводами?
Торин шагнул на первую ступеньку помоста.
— Нет, — спокойно ответил Афелис. — Я лишь тянул время, ожидая, когда в зале соберётся побольше народу.
Мраморная плитка под ногой товарища Торина треснула, нога провалилась во что-то мокрое, он взглянул вниз.
Вдоль всего возвышения, на котором тысячелетиями стоял трон правителей Хребта Великого Змия, пошла длинная трещина. Из неё сочилась маслянистая чёрная жидкость.
— Твою ж…
Полый многоступенчатый помост, мастерски декорированный под прежнюю деталь интерьера, лопнул, во все стороны хлынула нефть. Стоявшие на постаменте жаровни вместе с мятежниками плюхнулись в жидкость.
Товарищ Торин развернулся, но лишь затем, чтобы увидеть, как нефть быстро разливается по всему помещению, а на выходе из тронного зала образуется давка.
— Придурки, мы же все сгорим, задохнёмся! — в сердцах крикнул Торин.
— Вот именно, — проговорил поднявшийся после падения Афелис, с головы до ног перемазанный чёрной жидкостью. — Нефть горит хорошо.
Стоило человеку отчеканить последние слова, как огромная площадь зала воспламенилась. Повалил густой чёрный дым. Послышались вопли.
Чудо-доспехи товарища Торина без проблем выдерживали практически любые удары, но не были предназначены для защиты владельца от жара и пламени. Ноги, а затем и всё его тело пронзила страшная боль. Дышать стало нечем. Перед глазами всё потемнело — сначала от дыма, а потом... Потом эти самые глаза просто вытекли.
Вечная тьма опустила перед находившимися в тронном зале свой занавес. Всё, света больше не будет.
Уже никогда.
Гэльфштейн вышел из транса. Внимательно осмотрел крошечную каюту триеролёта, вновь собирая воедино реальность. Затем сел поудобнее на койке и принялся обдумывать картину мира, увиденную сотнями разных глаз. Ситуация в лихнистской империи становилась тревожной.
После принесения в жертву известных лихнистов на Межрасовых играх и глупой гибели товарища Торина при штурме Железнограда, весомых лидеров мнений практически не осталось, в обществе возник кризис доверия. Пропагандисты усердно пытались выдать произошедшую катастрофу за нечто малозначительное, но верили им лишь доверчивые старики, остальные относились к сказочным выдумкам со всевозрастающим скепсисом. Не помогали даже репрессии, тем паче что из-за гигантских потерь в Железнограде особых ресурсов для повального запугивания населения не было. Земли вблизи Хребта Великого Змия были разорены, логистика нарушена, от северных лагерей не осталось камня на камне, так просто на каторгу народ массово не отправишь.
Без связующей личности яркого лидера завязанная на Вожде система начинала понемногу расшатываться. Внутри Товарищества за освободившееся место шла яростная подковёрная борьба, но пока она вела лишь к взаимному истреблению группировок, нежели к консолидации вокруг нового, хотя бы чисто символичного вождика. Такую историю Гэльфштейн видел не раз: после смерти диктатора государство вязло в грызне за передел власти. А ведь он так хотел предотвратить негативное развитие ситуации, создав коллективный орган управления! В случае с Маго Лихнуном это даже сработало, но Торин… Товарищ Торин оказался слишком амбициозен и за долгое время у власти успел перетянуть одеяло на себя. Возможно, тот мятежник был прав, нужно заменять властителей управленцами и менять их почаще.
Но тогда Гэльфштейну будет куда сложнее всё контролировать. С одним-то самодуром управиться трудно, а когда их у тебя сотни и тысячи, да ещё и постоянно меняющихся… Попробуй заставь их выполнить свою единоличную волю.
