Войска приводили себя в порядок в ожидании радостного дня встречи с родиной. Чистилось все, что могло блестеть, штопалось все, что могло выглядеть "почти новым", красилось все, что следовало подновить. Особенно тщательно бойцы рисовали белой краской звездочки на орудиях, танках, самолетах и даже на пулеметах - свидетельство боевых подвигов и нанесенного врагу урона.
Шла молва о скором возвращении в Польшу, о скорой демобилизации. Говорили, что лучшая польская воинская часть поедет на Парад Победы то ли в Варшаву, то ли в Москву. Откровенно говоря, командование, и я в том числе, в глубине души надеялись на это. Не возбуждая ни в ком радужных надежд, мы исподволь проводили, однако, в частях смотры, чтобы заранее знать лучшую роту, батальон.
И вдруг меня вызвали в Варшаву. Я думал, что речь пойдет о параде, но услышал совсем другое: в Польше подняла голову реакция. Начались бесчинства и бандитизм. И молодой народной власти потребовалась помощь Войска Польского, чья преданность новому строю была многократно проверена в огне боев за честь и свободу Отчизны.
Одновременно народ ожидал от воинов помощи и в другом не менее важном деле: страна лежала в руинах; восстановление фабрик и заводов, шахт и железных дорог также было первоочередной государственной задачей. Было ясно, что скоро вся наша армия - десятки тысяч здоровых, молодых, жадных до всякой мирной работы крестьянских и рабочих парней - выйдет из состава оккупационных войск в Германии и вернется на родину. Но пока что мне приказали отправить в Польшу лишь три пехотные дивизии.
Еще до отъезда каждое соединение торжественно отметило свою годовщину. На торжества приезжали многочисленные делегации из Польши. Несколько раз навещал нас и начальник военной миссии СССР в Польше генерал-лейтенант С. С. Шатилов. Он вручал полякам советские ордена и медали. В те дни и я пережил огромную радость: мне вручили орден Ленина и Золотую Звезду Героя Советского Союза.
Боевые знамена польских частей и соединений украсились советскими орденами. Родоначальница Войска Польского - 1-я Варшавская пехотная дивизия имени Тадеуша Костюшко удостоилась орденов Красного Знамени и Кутузова II степени. Орденами Красного Знамени наградили 2-ю Варшавскую пехотную дивизию имени Г. Домбровского и 4-ю Померанскую пехотную дивизию имени Я. Килинского, 1-ю Варшавскую танковую бригаду имени героев Вестерплятте, 7-ю Лужицкую пехотную дивизию, 1-й Дрезденский танковый корпус. Высоких наград удостоились и другие наши части и соединения.
Героям боев вручались и польские награды: всего за время войны в 1-й армии их удостоилось около 40 тысяч человек.
Первой (29 мая) отбыла на родину 4-я пехотная дивизия. Никогда не забуду маленькой станции на немецкой земле. Возбужденные и радостные лица солдат, заполнивших теплушки. Почетный караул на перроне. Звуки польского национального гимна. Подразделения дивизии разъехались во все концы родной страны, составив первые воинские гарнизоны городов. Вскоре отбыли домой еще две дивизии. Костюшковцы обосновались в Белостоке и Белой Подляске, 3-я дивизия - в Люблине.
Кому из участников минувшей войны не привелось в те дни испытать горечь разлуки с друзьями-однополчанами? Пришлось и мне расстаться со своим фронтовым другом полковником Петром Ярошевичем. Партия поручила ему важное государственное дело - переселение польских крестьян на освобожденные западные земли.
А нас, оставшихся, занимал вопрос: сохранится ли 1-я армия как единый воинский организм? Но ответить на него не мог даже Александр Завадский, заехавший к нам в Зеелово по пути из Берлина. Он был тогда катовицким воеводой (позже этот пост стал называться по-другому: председатель президиума воеводской Рады Народовой).
- Приезжайте со всем вашим войском в Катовице, - пригласил он меня.
- Я мечтаю вернуться в Советский Союз, - признался я.
- А разве родина предков уже не нуждается в помощи поляков из Советского Союза? - возразил А. Завадский.
* * *
Пришло наконец приглашение на Парад Победы в Москве. Я вылетел туда немедленно и нашел нашу дорогую столицу совсем такой, как в довоенные годы: оживленной, бурлящей, торжествующей. Радостно было ходить по ее улицам, видеть веселые лица москвичей.
В Москве я встретился с М. Роля-Жимерским, К. Сверчевским, В. Корчицем и другими польскими генералами, также приехавшими на Парад Победы.
Генералы Войска Польского вместе с соотечественниками - офицерами, обучавшимися в советских военных академиях, прошли по Красной площади отдельной группой, вслед за колонной, представлявшей войска 1-го Белорусского фронта. Над нами реяло десять боевых знамен лучших польских частей. А у подножия Мавзолея Левина грудой пестрого тряпья лежали штандарты поверженной немецко-фашистской армии. И нам всем очень приятно было сознавать, что среди них находились вражеские знамена, захваченные в боях и польскими воинами.
После парада я тотчас возвратился в Германию. В Зеелове ожидала новость: поступил приказ о возвращении всех оставшихся соединений армии в Польшу.