"...Благодаря вашей энергии были сформированы новые полки, бригады, дивизии и армии. Благодаря вашему труду Войско Польское стало грозной силой для врагов Польши и верным союзником непобедимой Советской Армии. В день славного 28-летия Советских Вооруженных Сил, когда весь польский народ благодарит вас за огромный вклад в создание возрожденного Войска Польского, все советские офицеры, проходившие службу в нем, награждаются Крестом заслуги".
* * *
Вроцлав сильно пострадал от немецко-фашистской оккупации. В нем было полностью разрушено 30 тысяч домов. Все крупные металлообрабатывающие заводы лежали в развалинах. Пригодные для работы машины и станки оккупанты вывезли. Они демонтировали также электростанцию в районе Вроцлава и увезли ее оборудование.
Полному разгрому подверглись железные дороги. Исправный подвижной состав фашисты угнали в Германию. Британские и американские оккупационные власти препятствовали возвращению его Польше. И вернули лишь незначительную часть.
И вот солдаты, сняв мундиры и надев спецовки, взялись за топоры, кирки, лопаты. Их можно было видеть на площадках Вроцлавского вагоностроительного завода. Они расчищали завалы на железнодорожном узле, восстанавливали канализацию, возводили мосты во Вроцлаве через Вислу и у Зегже через Нарев.
Много сделали солдаты для сельского хозяйства, находившегося тогда в исключительно тяжелом положении. Только во Вроцлавском военном округе они ежегодно засевали свыше 100 тысяч гектаров и убирали с них урожай, серьезно содействуя разрешению продовольственной проблемы.
Одновременно воины напряженно занимались боевой и политической подготовкой, осваивали опыт, накопленный войсками в годы войны.
Большим злом для страны был в то время бандитизм, насаждавшийся реакцией. В Катовице бандиты подожгли здание ратуши и несколько домов. Пытались поджечь здание театра, но были пойманы. Диверсионные акты совершались во Вроцлаве, Елене Гуре, Легнице.
Тяжелое время переживала тогда Польша. В борьбе с реакцией погибло 15 тысяч членов Польской рабочей партии. Тайком, из-за угла нападали они на рабочих лишь за то, что те трудились над восстановлением промышленности.
Части Войска Польского не раз приходили на помощь властям в ликвидации бандитских шаек.
Вместе с вооруженными бандитами орудовали мародеры, или, как их именовали, шабровники - саботажники и спекулянты. Мародерство особенно развилось на приодрских землях. Враги новой власти грабили все, что попадалось под руку, и спекулировали чужим добром. Вместе с тем они сеяли панику, распространяли провокационные слухи. Шабровники были связаны не только с бандитами, но и с замаскированными эсэсовцами, гестаповцами, бандеровцами.
Бандитизм еще больше возрос, когда в страну вернулся Миколайчик с другими лидерами эмиграции. По его указанию бандиты истребляли руководящих деятелей рабочего движения, представителей народной власти. От руки бандитов пал и мой незабвенный друг Кароль Сверчевский.
Это произошло в марте 1947 года. Сверчевский, в то время вице-министр национальной обороны, совершал инспекционную поездку по гарнизонам. В районе Балигрода он попал в засаду бандеровцев. В бою был ранен, но отказался перейти в безопасное место. Вторая пуля оборвала его жизнь.
Но ни выстрелы из-за угла, ни другие козни реакции не могли запугать народ, вставший на путь новой жизни.
19 января 1947 года состоялись выборы в сейм народной Польши. Впервые в истории страны право избирать и быть избранными получили военнослужащие. Польский народ удостоил и меня высокой чести, избрав депутатом сейма от Вроцлавского воеводства.
Сейм заседал в разрушенной Варшаве. Однако среди депутатов были и враждебные нам люди, такие, как Станислав Миколайчик. При содействии западных союзников он занял пост заместителя премьер-министра республики. Высокий, широкоплечий, с большой лысиной на голове и тщательно причесанными редкими волосами, Миколайчик, выступая с высокой трибуны, держался надменно, всем своим видом напоминая ясновельможного пана, попавшего в чужое для него общество. Завзятый демагог, он ловко жонглировал словами "демократия", "свобода", "прогресс", "цивилизация", "братство", резко выражая при этом свое недовольство новыми порядками в народной Польше.
Однажды я не выдержал и бросил ему, когда он выступал с речью:
- Вы тянете Польшу к капитализму, а кричите о демократии. Народ уже проголосовал за социализм оружием в годы борьбы с фашистскими захватчиками.
Миколайчик смолк на мгновение, сверкнул гневным взглядом в мою сторону:
- Раньше, чем спорить, научитесь без акцента говорить по-польски. Вы неполноценный поляк.
Приняв его вызов, я поднялся с кресла и ответил, сдерживая волнение: