Она любила петь, когда была маленькой, но стеснялась на людях. Мейси обладает красивым голосом, в отличие от Джорджии – у той нет даже слуха. Голос у Мейси чистый и сильный, но и она тоже стесняется, боится привлекать к себе внимание. Я слишком была занята Джорджией, пытаясь заставить ее пойти на конкурс красоты или брать уроки актерского мастерства, и не замечала желания Мейси петь и того, как нуждается она в моей поддержке. Я хотела для них самого лучшего. Я хотела, чтобы мои дочери не выросли посредственными, хотела научить их уверенности в себе, чтобы они всегда двигались вперед и не оглядывались на прошлое.
У меня не получилось, как не получилось и многое другое. С Бекки я видела шанс начать заново, помочь ей обнаружить в себе таланты. Тогда я могла бы притвориться, что маленьким ведерком можно вычерпать из лодки всю воду сожалений.
Сначала я поощряла ее петь вместе со мной, а потом стала замолкать, чтобы дать ей услышать собственный голос, восхититься его диапазоном и чистотой. Удивительно, но она никогда не заикается при пении, ее голос звучит уверенно и безупречно. Мы храним это в секрете, зная, что Мейси не поддержит ее, потому что пение напоминает ей обо мне, о фривольности конкурсов красоты и театральных школ – обо всем, что она считает причиной своей личной катастрофы и личных разочарований.
Бекки запела «О, какое прекрасное утро»[17], я молчала, давая ей понять, что она справится сама.
Бекки закончила и откинулась на спинку стула, устало улыбаясь. Из волн выглянула рыбка, позавтракала мошкой, летавшей над водой, и снова скрылась.
– Так не хочется сегодня в школу! – пожаловалась Бекки.
Я положила руку на ее маленькую ладошку и легонько сжала. Я только недавно узнала, что маленькие жесты могут быть важны. И что слова не всегда необходимы. Этому научила меня Бекки.
Она соскользнула с кресла. Длинная футболка доходила ей до колен. Старая футболка Лайла с надписью на груди: «Тот был смелым человеком, кто первым отважился отведать устрицу!» – цитата Джонатана Свифта, которую Лайл часто повторял, и футболка в свое время стала ему прекрасным подарком от Мейси.
– Я бы хотела, чтобы мы все были счастливы. Мы ведь раньше были счастливы, да?
Я улыбнулась ей, будто соглашаясь, хотя не уверена, что знаю ответ на этот вопрос. Насколько далеко я должна заглянуть в прошлое в поисках правды?
На краю моего сознания мелькнуло лицо Аделины. Как крылья бабочки, порхнуло воспоминание из давнего прошлого – до того, как аромат соленой воды стал частью меня. Мы с Аделиной на лавке за деревянным столом, она расчесывает мои волосы. На столе десять тарелок, воздух густеет от запаха курицы и картофеля из духовки. Я даже повернула голову, уверенная, что сейчас ее увижу, скажу ей, что до сих пор ее помню. И жду нашей встречи.
– Правда же? – Бекки смотрела на меня с тем же упрямым выражением, какое всегда появлялось на лице Джорджии, когда она бросала мне вызов. – Мама говорит, ты не разговариваешь, потому что наказываешь ее за то, что она не такая дочь, какую ты хотела. Я слышала, как она однажды сказала это дедушке. Но это же не так?
Я медленно покачала головой из стороны в сторону, вспоминая Мейси в тот день, когда она родилась, – темные волосы, светлые глаза, ничуть на меня не похожая. Вспоминая, как Мейси провела бо́льшую часть своей юности в попытках это исправить.
Бекки склонила голову к плечу. Розовый луч подчеркнул плавный изгиб ее подбородка, и в этот момент я снова увидела Аделину. Она прижимала к моей руке что-то твердое и холодное, прося никогда ее не забывать, а затем показала мне фотографию на картонке.
Ее слезы капали на мою руку, чьи-то другие руки потянули меня от нее. Я сопротивлялась, пытаясь зацепиться ногами о кафельный пол, но не кричала. Я переживала подобное раньше и знала, что никто не станет меня слушать. Наверное, именно тогда я решила, что слова ничего не значат.
– Мне нужно вернуться в постель, пока мама не проснулась. – Бекки опустила голову, снова становясь похожей на маленького ребенка, и у меня защемило сердце. – Не сердись, но я кое-что нашла в твоей комнате.
Я посмотрела туда, где тарахтел мотор маленькой лодки, пытаясь осмыслить ее слова.
– Пару недель назад я искала конфеты, которые ты прячешь в своем ящике. – Бекки положила кролика на кресло и расстегнула молнию на его животе. – Я думаю, тетя Джорджия ищет вот это. Я не сказала маме, чтобы она не ругала меня за то, что я рылась в твоем комоде, и боялась, что ты разозлишься на меня за то, что я его взяла. Поэтому я спрятала его в кролике.
