Дай бог, — и знает он, что мой язык не лжет, —Чтоб Гофолией был забыт ребенок тотИ казнь, что принята не им, но Авениром,Могла ей наконец исполнить душу миром!Что пользы отроку, коль вы дадите бой?Спасете ль вы дитя, пожертвовав собой?Неисполнимого не требует зиждитель.Когда-то, как велел безжалостный правитель,В Нил брошен Моисей[329] был тою, кем рожден,И во младенчестве расстался б с жизнью он,Но не дал царь небес ему погибнуть рано,И кров дитя нашло у самого тирана.Откуда знать тебе, не сходный ли уделЭлиакиму бог назначить захотелИ не вселил ли он уже к ребенку жалостьВ грудь той, что извести царей не побоялась?Ведь я же видел сам, — и ты, Иосавеф, —Что встреча с отроком в ней укротила гневИ привела ее в немалое волненье.Царевна, ты молчишь в столь грозное мгновенье?Ужель, чтоб сироту безродного спасти,Позволит Иодай с лица земли сместиСвою семью, народ и храм, хотя заветомРазрешено творцу служить лишь в зданье этом?Родись Элиаким, чтоб троном обладать, —И то он больших жертв от вас не мог бы ждать.
Иосавеф (тихо Иодаю).
Ты слышал сам: он чтит царей законных семя.Откройся же ему во всем.
Иодай.
Еще не время.
Авенир.
Нет, время. Поспеши предотвратить беду.Покуда я с тобой беседу здесь веду,Матфан старается, от злобы багровея,Чтоб знак к резне дала царица поживее.Я заклинаю, ниц повергшись, господин,Тебя святилищем, куда ты вхож одинИ где витает дух владыки всеблагого,Который испытать нас пожелал сурово:Удар уступками попробуй оттянуть,А мне лишь до утра дозволь передохнуть,Нет, до ночи, и я принять сумею меры,Чтоб не страдали впредь ни храм, ни наша вера.Но вижу я, увы, тщету своих речей:Им не поколебать решимости твоей —Лишь добродетели ты внемлешь неизменно.Так дайте же, сыны Левиева колена,И Авениру меч, чтоб встретить смерть своюПо крайней мере мог он с недругом в бою.
