ПенфейЕдва успел вернуться я домой,Дурные вести слышу отовсюду,Нежданная постигла нас беда:Дома, детей фиванки побросали;В вакхическом безумии ониСкитаются в горах, поросших лесом,220 И бога Диониса — что за бог,Не знаю — почитают пляской.Среди их роев полные виномСтоят кратеры, а вакханки нашиТайком, поодиночке, в чащу лесаБегут с мужчиной ложе разделить.[698]По виду, точно бы менады на служенье,Но Афродита им милей, чем Вакх.Иных я уж поймал: связавши руки,В тюрьме теперь их люди стерегут.А тех, что нам покуда не попались,На Кифероне всех переловлю:Ино, Агаву, что от ЭхионаМеня родила, Актеона мать —230 Я разумею Автоною — крепко,В железо их велю я заковать,Авось тогда пройдет их беснованье.Да говорят, какой-то чародейПожаловал из Лидии к нам в Фивы...Вся в золотистых кудрях головаИ ароматных, сам с лица румяный,И чары Афродиты у негоВ глазах: обманщик дни и ночиС девицами проводит, — учит ихОн оргиям ликующего бога...Ну, попадись он мне, — тогда стучать240 О землю тирсом, встряхивать кудрямиНе долго будет — голову сниму.Он смеет богом Вакха называть!В бедре у Зевса будто был зашит он.А между тем за выдуманный бракСемелу мать и Диониса сынаОгнем небесным Зевс испепелил —Все это знают, и неужто дерзкий,Кто б ни был он, хулой не заслужилПозорной петли.(Оборачивается и видит стариков.)Ба! Что вижу! Новость!Еще диковинка: Тиресий чудодей250 И матери моей отец, как будто на смехВ небридах пестрых, с тирсами в рукахСлужить собрались Вакху.(Обращаясь к Кадму.)Дед, могу лиЯ старость чтить, теряющую смысл.(Несколько времени выжидает, но Кадм стоит молча, тогда с нетерпеливым жестом.)Да сбросишь ли ты плющ? От тирса рукуОсвободишь ли наконец, старик?(Обращаясь к слепому, с насмешкой, потом с угрозой.)Все ты, Тиресий, видно, снова хочешь,Вводя к фиванцам бога, погадатьПо птицам и за жертвы взять деньжонок.О, если б не седая головаТебя спасала, посидел бы тыТеперь в оковах, там, среди вакханок,260 За оргии порочные, что вводишь!Нет, тот обряд, где женам подаютСок виноградный, чистым не признаю.ХорБезумец! ни богов, ни Кадма чтить,Посеявшего колос земнородный,Не хочешь ты, и только род срамишь!Тиресий(к Пенфею, спокойно, с достоинством мудрого старца и прорицателя)Когда умен оратор, и предметИскусно выбран им, не диво речьюЕму пленить сердца. Но ты, Пенфей,На бойкость языка все возложил надежды:270 Твоим речам недостает ума.А вреден гражданин, коль, смелый и речистый,Он, власть имея, смыслом обделен.[699]Смеешься ты над нашим новым богом:О, если бы внушить тебе я мог,Как будет славен он по всей Элладе!Послушай, юноша: две вещи в мире естьДля человека главные: Деметра— Или земля, как хочешь называй —Сухою пищею людей богиня кормит,Но не уступит ей Семелы сын:Придумал он питье из винограда280 И смертным дал — усладу всех скорбей.Когда несчастный соком виноградаПресытится, забвение и сонЗабот дневных с души снимают тяжесть,И от страдания верней лекарства нет.Когда ж, сам бог, богам он отдаетсяНа возлияние,[700] по милости егоСо всех концов идет обилье к людям.Тебе смешно, Пенфей, что Вакх зашитВ бедре у Зевса был. А дело вот в чем:Когда из пламени небесного егоИсхитил Зевс-родитель, этот отпрыскБожественный возвел он на Олимп,290 А Гера сбросить с неба захотела.Тогда придумал средство властный бог:Он сделал из небесного эфираДругого Диониса и в борьбеЗаложником тот призрак выдал Гере.Из homeros с годами ho merosВ устах народа вышло, и сложилсяРассказ, что Вакх в бедре зашит был Зевса.[701]Наш Дионис — и вещий бог: есть дарПророчества в вакхическом безумье,300 И если в тело властно вступит бог,Уста безумцев исполняются вещаний.Арея он не чужд: когда поройВооруженное и жадное сразитьсяВдруг, жертвой страха сделавшись, бежит.Без боя войско — это чары Вакха.(Вдохновенно.)Верь, будет день, когда в твоих глазахДвуглавую Парнасскую вершину,[702]При свете факелов и потрясая тирсом,Стопою резвою Вакх будет попирать,И будет всей Элладою прославленБог Дионис.(Опять в спокойном тоне.)А ты, Пенфей, смирись:310 Не царь один повелевает людям, —И если ум твой поврежден, покиньУверенность, что непреложно судишь.Нет, бога нового в страну приняв, почтиЕго и возлиянием, и пляскойВ венке. — А женщин скромности учитьВ делах любовных Дионис не должен!Стыдливость — это их природный дар,И скромная не развратится в пляске.Когда народ толпится у дворца320 И граждане Пенфея величают,Доволен ты. Вот так и Дионис,Когда почтен вакхическою пляской.(Как бы собираясь уходить.)И так, покрывши голову плющом,На смех тебе, плясать мы с Кадмом будем:В честь бога пляска и седым идет,И не склонил меня ты спорить с богом.(Повышенным тоном, со сдержанной угрозой.)Знай: ты больной безумец. Твой недугНеизлечим, но жди — лекарство будет!ХорПриносят Фебу честь твои слова,И, славя Вакха, старец, ты — разумен.Кадм(ласково обращаясь к любимому внуку, которого считает несколько убежденным словами Тиресия)330 Дитя мое, Тиресий дал советТебе благой: не преступай законов,Будь наш. Теперь не здраво судишь ты, —Ум затемнен в тебе пустым мечтаньем.Ну, хорошо: пусть он не Вакх, все ж богомПризнай его, Пенфей: ведь в этой лжиСемеле честь, в ней слава роду Кадма.Перед тобой — несчастный Актеон:Псы хищные, ты помнишь, растерзалиЕго в лесу, когда он утверждал,340 Что в ловле он искусней Артемиды.[703]Пока ты цел еще, Пенфей, плющомДай увенчать тебя, восславим Вакха!(Протягивает к нему руку с плющом, взятым с тирса.)Пенфей(гневно, отстраняя руку Кадма)Прочь руки, дед! Сам бражничать ступайИ жалкой глупостью своей меня не пачкай!За слабоумие твое мне даст ответНаставник твой.(Обращаясь к одному из слуг.)Эй, кто там, люди, живоСтупай на вышку старого, где птицОн поджидает. Все разбей там ломом,Вверх дном поставь! Его повязки все350 На жертву кинь ветрам и вихрям буйным.(В сторону, со злорадством.)Злей кары он не выдумал бы сам!(Посланный уходит направо, Пенфей к другим.)А вы, другие, выследите в ФивахЖеноподобного лидийца, что принесНедуг неслыханный, пятная ложе брака, —А изловив, сюда его в цепяхВедите: пусть он, камнями побитый,Умрет, на горьком опыте узнав,Как здесь справляют праздники в честь Вакха.Последние уходят направо.Тиресий(к Пенфею)О нечестивец! что ты говоришь?Ты был помешан, а теперь взбесился.(К Кадму.)360 Пойдем же, Кадм, молить, чтоб за него,За этого свирепого безумца,На город Фивы бог еще бедыНам не наслал. За мной, с плющом на тирсеСкорее в путь! а чтоб нам не упасть,Поддерживать мы, Кадм, друг друга будем:Два старика упавших — вид печальный...Там будь что будет, а должны служитьМы Дионису богу, сыну Зевса.(Кадм во время последних слов Тиресия берет его за руку, и они направляются к выходу. Уходя, Тиресий приостанавливается и приподнимает свободную руку.)Да, Кадм, смотри, чтобы Пенфей-горюн[704]На дом твой славный не накликал горя:Не по гаданьям так я говорю,А по речам, что слышал от безумца.Уходят направо.Пенфей, раздав приказания, уже не обращает внимания на дальнейшие слова стариков. Он остается на сцене, ожидая своих посланных; первый, посланный к Тиресию, его не интересует: он ждет стражу, которая должна привести лидийца.
