«Незадачливые диктаторы держатся лишь силою иностранных штыков», – говорил Керенский в лондонском докладе Комитету английской рабочей партии 2 января 1920 г.[269] Власть адмирала Колчака держалась только русскими силами. Исключительно русские войска были на антибольшевистском фронте. Успех, которым отмечены первые месяцы, показывает, что омский переворот сам по себе не отразился на фронте. 23 декабря войсками ген. Пепеляева была взята Пермь при крайне тяжелых условиях продвижения по глубокому снегу, при больших морозах. «Суворовский поход», – сказал Андогский. Двигаясь вперед, 1‑я армия к апрелю очищает от большевиков правый берег Камы. 2‑я армия 14 марта возвращает Уфу и быстро продвигается на Волгу. В феврале Верховный правитель предпринимает большую поездку по фронту и посещает передовые позиции от Троицка до Перми. Это были для него дни триумфа. «Повсюду, где проезжал Верховный правитель, – рассказывает Гинс, – ему подносили хлеб-соль и адреса, засыпанные подписями. Подносили рабочие, крестьяне, купцы, духовенство. Все выражали восторг по поводу избавления от страшного ига и в самых искренних и теплых выражениях благодарили за спасение» [с. 125]. Доброжелательное отношение встречал Колчак у пермских и златоустинских рабочих. («Они не изменили Правительству до конца», – замечает Гинс.) В установлении этого факта нет преувеличений со стороны официальных и официозных хвалителей власти. Так, секретная сводка контрразведки главного штаба за март, отмечая враждебное или настороженное отношение рабочих в ряде мест в Сибири, особо указывает, что в Златоусте «рабочие в большинстве стоят на стороне Учр. Собр. и настроены в духе правых эсеров, но к существующей власти относятся довольно доброжелательно, особенно после посещения Златоуста Верховным правителем» [ «Пар. Дн.». С. 165][270]. Позже, 26 мая, 46 уполномоченных общества потребителей рабочих и служащих Пермской ж.д. самостоятельно выражали «чувство глубокой благодарности освободителям» [ «С.Р.», № 110].
Наступление армии производило впечатление не только в Сибири. Оно отразилось во всей России. Большие надежды возбудило оно на Юге. Для единства действия и увеличения авторитета российской власти А.И. Деникин 30 мая подчинил себя Верховному правителю, причем с своей стороны адмирал назначил его своим преемником[271]. В Москве считали дело коммунистов тоже проигранным[272].
В июне начались неудачи. В чем причины? Незнакомство «с существом сухопутной войны» адмирала, окружавшего себя или бездарными полководцами, или молодыми неопытными людьми? Непродуманность плана наступления безграмотных и честолюбивых «вундеркиндов» Ставки, неудержимо двигавших армии от Урала к Волге и допустивших «хищническое расходование бедных средств снабжения?» Обнаружившаяся к лету 1919 г. реакционная сущность Правительства и в связи с этим развал тыла? Эти суждения Будберга охотно принимает Милюков в своих оценках на страницах истории гражданской войны.
Контрразведка сибирская дает иное освещение, которое покажется необычайно убедительным некоторым большевистским историкам[273]. Будберг записывает 2 июля:
«Секретные донесения с фронта сообщают нечто, что с первого взгляда может показаться совершенно невероятным, а именно что одной из причин переворота военного счастья в пользу красных была девальвация керенок, так как одним из импульсов наступления была возможность добывать при успехах керенки пудами по весу и сотнями тысяч по ценности; с их девальвацией исчезла возможность получить реальное дополнение к невесомому успеху, а вместе с тем исчез и наступательный порыв.
Мне думается, что это басня, рожденная острым неудовольствием против этой идиотской реформы, кем-то выдуманная и быстро подхваченная, всюду расползшаяся и сделавшаяся как бы несомненной; все, что выдумывается в пику и в ущемление сидящего сзади тыла этого стозевного, лающего и доставляющего столько неприятностей чудовища, воспринимается и усвояется очень быстро и охотно» [XIV, c. 307].
