Впрочем, подобные действия проводились и против других полевых командиров, с которыми у советских представителей намечались контакты. Например, когда в конце 1987 г. советник при командующем царандоя провинции Бадахшан полковник Ю. К. Плугин установил связь с общим главарем отрядов ИОА в этой провинции А. Басиром, то против последнего тоже стали проводиться различного рода провокации (обстрелы правительственными силами кишлаков, находящихся под контролем Басира, или нанесение по ним авиационных ударов и т. п.).
С учетом того что функционирование магистрали Кабул — Хайратон имело для страны (особенно для столицы) жизненно важное значение, руководство республики выражало крайнюю обеспокоенность действиями А. Шаха и высказывало опасения, что он блефует и на сотрудничество не пойдет. Настойчиво проводилась мысль, что нужно было принимать какие-то меры. Тогда Масуду было предложено заключить договор с правительством РА и взять под охрану совместно с частями правительственных ВС участок дороги на магистрали Кабул — Хайратон или охранять его только своими силами, дав при этом письменное обязательство пропускать беспрепятственно все колонны. Последний вариант был для него наиболее приемлемым, но так и остался не реализованным.
Для ведения переговоров с представителями А. Шаха была назначена советско-афганская комиссия. В нее вошли: первый заместитель командующего 40-й армией генерал-майор А. Г. Шеенков, заместитель начальника разведки армии подполковник С. Ф. Харламов, от ОГ МО СССР в РА полковник Е. А. Пешков, от аппарата главного военного советника в РА полковник Н. А. Гончарук, заместитель начальника Генерального штаба ВС РА генерал-майор Амин, капитан Д. Х. Раджанов (переводчик). Ахмад Шаху было предложено подписать протокол об основах взаимоотношения между руководством советских войск в Афганистане и вооруженной оппозицией Панджшера (ИОАП), в котором предлагалось:
