У Мстиславского в столовой палате была составлена челобитная с просьбой отдать на пострижение в монастырь бездетную Ирину, иначе престол останется без наследника, и в связи с этим на Руси начнется смута. Бояре по такому случаю челобитную писали собственноручно, чтобы об их деле никто не знал и не поползли слухи по Москве.
Бородатые думные мужи жарко обсуждали почти каждое предложение, от старательности потели и по очереди писали грамоту царю Федору.
Когда заговорщики написали челобитную, стали решать, кто же ее вручит царю.
Вот тут-то началось самое сложное: никто не хотел вручить царю, заранее зная, что вся их затея провалится. А как царь на это прореагирует, только Богу известно.
После длительного спора решили послать к царю Мстиславского и Колычева.
Иван Федорович, как мог, отказывался от этой нелегкой миссии:
– Ну посудите сами, бояре! Как я могу это вручить царю? Я же глава Боярской думы, и вдруг явлюсь к царю с такой челобитной!
– Вот ты как раз больше всего там нужен. Тебе-то царь больше поверит и послушает лучше, чем кого-либо другого, – возразил Шуйский.
– Да он меня вышвырнет из Приемной палаты и слушать не будет.
– Говорить, что надо делать, вы все горазды, а как до дела дойдет – вы сразу же на попятную, – с укором возразил Шуйский и посоветовал: – Ты же у нас, Иван Федорович, глава Боярской думы. Вот и воспользуйся своим положением. Вручи царю челобитную и скажи, что думные бояре очень озабочены наследием престола и, желая добра государю, решили помочь в продлении царского рода.
Колычев, сидящий в углу, вдруг захихикал и, давясь от смеха, бросил:
– Ты, Иван Петрович, так советуешь, будто вся Боярская дума желает помочь в зачатии наследника. Только вы уже все староваты для этого дела.
Шуйский, махнув рукой, с раздражением ответил:
– Опять ты, боярин, со своими неуместными шуточками! Тут серьезное государственное дело решается, а он шутить изволит. Некогда нам, бояре, шутковать. Если мы с вами ничего не предпримем против Годуновых, то всех нас Бориска выпроводит с царского двора. Так что выбирайте, шутковать нам или все-таки попытаться отлучить Годуновых от государева престола. Вы посмотрите, как он умело всех неугодных ему дворян и бояр убирает со своего пути. Сейчас он управитель всех государевых дел, а дальше что?! И сдается мне, если мы его не остановим, он постепенно сядет на престол вместо Федора, уберет его с места, для этого много путей.
– Какие же такие пути? – поинтересовался Мстиславский.
– Да очень простые. Подсыплет в питье или еду яду – и престол свободен, а наследников нет. Вот он и заберется на царское место.
– Ну ты, Иван Петрович, хватил… Во-первых, он из бедного обнищавшего дворянства, выбился наверх благодаря опричнине. Во-вторых, чтобы стать царем, надо, прежде всего, быть из рода Рюриковичей. Поэтому никто ему не позволит сесть на государево место. Никто на это не даст согласия, ни мы, ни народ, а если это произойдет, то начнется великая смута. Сейчас очень удобный момент отлучить Годуновых от царя.
Мстиславский, все еще сомневаясь за успех поручаемого дела, тут же возразил:
– Не знаю, бояре, как и поступить. Боюсь я за удачу дела. Если об этом узнает Борис Годунов, то все, что мы задумали, обернет против нас.
Шуйский после этих слов встал со своего места и с раздражением воскликнул:
– Тогда зачем мы тут собрались? Давайте, будем дело делать или пойдем по своим домам, пусть Бориска нас по одному уничтожает!
– Ладно, Иван Петрович, садись. Я сделаю, как вы хотите, передам ему челобитную, а там будь что будет.
– Тогда так и порешим. Ты, Иван Федорович, завтра же с самого утра вручишь челобитную царю. А теперь, бояре, пора нам по домам, уже поздно. Утро вечера мудренее.
В эту ночь Мстиславский почти не сомкнул глаз. Он ворочался с боку на бок, обливался потом в своей постели. В конце концов, встал, стал ходить из угла в угол по своей опочивальне. Уже к утру сон все-таки сморил боярина, только после того, как он прилег на широкую лавку, застланную волчьей шкурой. Ему стало на какое-то время легче, он заснул тревожным сном.
Снился боярину довольно странный сон. Он с челобитной от дворян со страхом вошел в Приемную палату к царю. Но там было темно, Мстиславский стал озираться по сторонам, ища трон царя, но его нигде не было.
Но вот он услышал голос, очень похожий на Годунова:
– Иди сюда, Иван Федорович.
Мстиславский пошел вглубь Приемной палаты и увидел на троне Бориса Годунова. Его глаза зловеще горели. Борис протянул свои длинные руки и, ухватив его за горло, прорычал:
– Ну что, знатный боярин?! Вот я и на престоле! – и сжал его горло.
Мстиславский в страхе закричал:
– Не убивай меня, Борис Федорович! – и открыл глаза. На его плече сладко спал его любимый рыжий кот и, мурлыча свою кошачью песню, от удовольствия выпускал когти.
Мстиславский сбросил кота со своего плеча, воскликнул в сердцах:
– Тьфу ты, чертяка! И приснится же такое?!
Кот обиженно посмотрел на своего хозяина и на всякий случай убрался под лавку.
Уже забрезжил рассвет. Надо было собираться на прием к царю.
