– Ой, помоги мне! Не дай мне умереть мученической смертью! Сделай же что-нибудь!
Старуха стала поить царицу отваром, приготовленным из трав, приговаривая:
– Не реви, голубушка, сейчас будет легче. У тебя уже начались схватки. Ты тужься, тужься, может и все обойдется.
От болей роженица беспрестанно кричала и стонала.
Старуха то и дело повторяла:
– Ты тужься! Тужься, милая!
Наконец ребенок пошел. Старуха стала помогать роженице, наклонившись над ней, повторяя:
– Ты тужься! Тужься, Ирина!
Царица зашлась в страшном крике и потом затихла; видимо, почувствовала облегчение, что плод вышел наружу.
Елена засуетилась, потребовала ткани, приговаривая:
– Ты тужься! Тужься, чтобы вышел послед.
Ирина лежала без движения, прикрыв глаза.
Крупные слезы катились по ее щекам.
Повитуха, взяла ребенка на руки, сказала:
– Был бы мальчик, будущий царь Руси великой!
Услышав эти слова, царица зарыдала.
Старуха стала гладить ее по голове, приговаривая:
– Будет тебе реветь, будут еще у тебя дети, коли уж начала рожать, узелок развязался.
Узнав о том, что у царицы случились преждевременные роды, Борис Годунов не находил себе места. Он прекрасно понимал, что бояре с еще большей силой возьмутся за царскую семью ради того, чтобы извести его и всех Годуновых.
После случившегося бояре активно начали распространять слух о том, что на престол Годуновы хотят возвести знатного австрийского католика и при живом муже сватают его за царицу Ирину.
Всякие слухи и разговоры о царской семье как снежный ком росли и катились по Москве, все больше обрастая небылицами.
Также нарастали слухи, будто умершего от преждевременных родов наследника подменили на только что родившегося ребенка в стрелецкой семье.
Василий Шуйский, собрав бояр на своем подворье, в тревоге сообщил:
– Однако мы, бояре, перестарались. Как бы вся наша затея оклеветать царскую семью и правителя Годунова не обошлась нам боком.
– Это точно, бояре. По Москве бродят толпы народа, готовые в любой час ворваться в Кремль. А вы сами знаете, если наш народец возьмется бунтовать, начнутся погромы. Разнесут все, и нам достанется, что уже неоднократно бывало, – высказался Колычев и, повернувшись ко всем присутствующим, предостерег: – Пока не поздно, надобно погасить назревающий бунт.
– А что теперь делать-то будем? – в тревоге спросил Воротынский.
– Я выступлю посредником, в примирении между Думой и Годуновыми. Постараюсь успокоить народ.
– Эх, как все хорошо складывалось! Смели бы мы Годуновых с лица земли и делу бы конец, – с сожалением молвил Иван Петрович Шуйский.
– Все это так, но если вы хотите, чтобы чернь разгромила ваши подворья да еще красного петуха пустила, то можно не отступать от нашей затеи, – заметил хитрый Василий Шуйский и добавил: – Опять Борис выкрутился. Придется нам с ним мириться.
В это время распахнулась дверь, в палату буквально ворвался бледный стрелецкий сотник и с порога закричал:
– Беда, бояре! Беда!
– Что случилось – то, говори скорее?! – с нетерпением спросил Василий Шуйский.
– Весь московский люд восстал, сломали ворота, ворвались на площадь перед Грановитой палатой, требуют выдать всех Годуновых, чтобы побить их камнями! – возбужденно ответил сотник.
– Ну, вот, бояре, мы и дождались, чего боялись! Надобно немедленно идти в Кремль, чтобы как-то успокоить народ.
Переполненная гневом толпа народа заполонила площадь перед Грановитой палатой. Народ вооружился кто палками, а кто и камнями. Возмущенная чернь кричала:
– Выдайте нам Годуновых на расправу! Не выдадите – мы разнесем все тут вокруг и доберемся до вас, бояр!
Впереди толпы выскочил тщедушный работный мужичонка и писклявым голосом закричал, махая суковатой палкой:
– Что вы стоите? Идем громить все подряд, а там и до Годуновых доберемся.
Обстановка в толпе накалялась, еще немного – и вся толпа кинется к Кремлю и начнется погром.
Бояре, стоящие на крыльце, в страхе попятились назад.
В это время задние ряды толпы расступились, и к крыльцу проследовал митрополит Дионисий. Он держал в руке большой серебряный крест. За ним следовали именитые бояре Шуйские, Воротынские и другие.
Люди нехотя расступились, пропуская процессию.
Митрополит, поднявшись на крыльцо, трижды осенил толпу крестом, обратился к народу:
– Во имя Господа нашего Иисуса Христа! Уймите свою гордыню, успокойтесь и не берите греха на душу.
Из толпы послышался крик:
– Выдайте Годуновых нам на расправу! Они губят Россию и хотят захватить престол!
Рядом с Дионисием встал Иван Шуйский и обратился к бунтующим:
– Нам не за что гневаться на Годунова. Мы живем с ним мирно, нам нечего делить. Борис Годунов честно исполняет государево поручение правителя! И напрасно вы обозлились на знатного боярина и государственного мужа.
Но два купца, которые стояли впереди толпы, по-видимому, предводители, перебивая Шуйского, кричали, обращаясь к народу:
– Не верьте боярам! Пусть выдадут нам всех Годуновых, ибо от них нас всех ждет погибель!
Настроение бунтовщиков переменилось. Они уже не слушали купчишек и нерешительно затоптались на месте. Стали бросать наземь камни и палки.
Иван Шуйский, не теряя времени, продолжал:
