Но как только Иван Федорович вспомнил, что ему идти с челобитной к государю, у него даже в животе похолодело.
Годунов, как обычно, утром пораньше пришел в царскую Приемную палату. В этот раз для того, чтобы рассказать государю о готовившейся боярами челобитной о разводе царя с его сестрой. Дверь в царский кабинет была плотно закрыта, но через нее были слышны возбужденные голоса Федора и Мстиславского.
Борис в сердцах от досады воскликнул:
– Тьфу ты! Уже опередили бояре! Вот только к добру это или к худу?
Управитель прислонил ухо к двери, пытаясь расслышать, что происходит за дверью.
Царь кричал:
– Да как это вам в голову пришло, чтобы я свою любимую жену отправил в монастырь, а женился вновь на твоей дочери?!
Мстиславский даже не оправдывался, молчал.
– Ты же, Иван Федорович, не только глава Боярской думы, на помощь которой я рассчитывал в управлении государством Российским, но и мой родственник!
Боярин, заикаясь, попытался ответить:
– Я же, Федор Иванович, не от себя написал челобитную, это писали бояре.
– Почему ты взялся нести мне эту грамоту? Почему они сами не пришли ко мне? Что это за заговор?
– Но ведь и вправду, Боярская дума озабочена тем, что трон останется без наследника, если что…
– Что, если что?.. – переспросил Федор.
– Да мало ли что бывает, ты же ведь слаб здоровьем.
– Или прирежете, или отравите меня!
– Да ты что, государь! У нас и мыслей таких не было!
– Знаю я вас, многие именитые бояре спят и видят себя на троне!
Федор встал, сложил кукиш и крикнул:
– Вот вам, а не трон! Пошел вон!
Мстиславский попытался оправдаться, но царь затопал ногами, стукнул боярина посохом по спине, закричал:
Вон отсюда! Чтобы глаза мои тебя не видели!..
Боярин в страхе помчался к выходу, а государь крикнул ему вслед:
– Моя жена Ирина народит столько наследников, что вам у трона не останется места!.. – и бросил вдогонку просителю челобитную.
Иван Федорович, весь красный, с белыми пятнами на лице, пулей вылетел из Приемной палаты, чуть не сшиб Годунова, который еле-еле успел отскочить в сторону.
Управитель ехидно усмехнулся и, обращаясь к Мстиславскому, спросил:
– Куда это вы, Иван Федорович, так торопитесь?
Боярин, ничего не ответив, быстрым шагом удалился, бормоча себе что-то под нос.
Борис Годунов торжествующе подумал: «Ну вот, и еще один мой соперник, можно сказать, повержен».
Войдя к царю в Приемную палату, Борис застал его в полном смятении. Федор сидел за столом, сжимая рукой посох так, что руки его побелели, и что-то бормотал себе под нос.
Годунов подошел к государю и тихо сказал:
– Что ты, Федор Иванович, так расстроился? Не нужно так близко к сердцу все принимать. Сам знаешь, чего добиваются бояре. Они хотят тебя изолировать от нас, чтобы мы не могли тебе советовать и помогать в управлении государством, чтобы самим диктовать свои условия, а затем предать государя и страну полякам или шведам.
Царь молча слушал своего управителя, все еще не приходя в себя от происшедшего.
Годунов, пользуясь моментом, продолжал:
– Мои соглядатаи выяснили, что бояре тайно собирались у Мстиславского и чинили заговор против государя, чтобы убрать царицу Ирину, как не способную родить наследника, и против меня подбивали Мстиславского: заманить меня в гости и отравить, чтобы я не мешал им творить их черное дело.
Федор, очнувшись, зло произнес:
– Не позволю глумиться над царицей Ириной и ее родственниками! Я им покажу заговоры!
Годунов с любопытством поглядел на шурина и удивился: Федор преобразился, стал чем-то похож на своего отца Ивана Грозного. Борис подумал: «Все-таки порода берет свое».
Наконец Федор окончательно успокоился, обратился к шурину:
– Что будем делать, Борис Федорович, как поступим с Мстиславским? Больше главой Боярской думы его оставлять нельзя. Слишком он слабохарактерный.
– Действительно, пора убирать Ивана Федоровича, но надо это сделать как-то по-родственному, без огласки, чтобы меньше было разговоров и пересудов в народе. Отправим его в монастырь, пусть замаливает свои грехи, – предложил правитель.
Царь взял перо, пододвинул к себе чистый лист бумаги, задумался.
Годунов сидел молча, ожидая, что предпримет Федор.
– Что ж, я, пожалуй, напишу указ об отстранении боярина Ивана Федоровича с главы Боярской думы по его просьбе и болезни.
– Вот это правильное решение, Федор Иванович, – похвалил Борис государя.
– Борис Федорович, ты иди по своим делам, а я напишу указ.
Борис встал и произнес:
– И правда, государь, пора мне по своим делам, – и направился к выходу, затем у двери остановился, повернулся лицом к царю, сказал: – Ты, Федор Иванович, не горюй, будут у тебя еще дети.
Федор печально улыбнулся, махнул рукой, давая понять, чтобы правитель ушел, но все-таки пообещал:
– Да будет тебе, Борис. Конечно, будут, куда они денутся.
Колдунья Елена по просьбе Марии Григорьевны, жены Годунова, была приглашена в покои царицы для исцеления от бесплодия.
Бабка пристально взглянула на Ирину, бормоча что-то себе под нос. Затем велела ей раздеться донага и лечь на кровать.
