После рабочего совещания Рудакова приглашает нас в свой кабинет. За столом сидят десять человек от налоговой и мы с Антоном. Зурфия обращает наше внимание на портреты, висящие у нее на стене. «Вот видите, Пердяков Анатолий Павлович, министр обороны, и Мокрун Михаил Эдуардович, руководитель Федеральной налоговой службы, — это мои ученики». Мы изображаем на лице притворное уважение. Вообще, я привык быть искренним в своих проявлениях, но часто люди просят нечто другое, им хочется подтверждения своих мыслей об этом мире. А какие мысли были у Рудаковой? Да мысли очень простые, что она знакома с министрами, а мы вообще — никто.
Заслушав нашу аргументацию, Рудакова сказала:
— Хорошо, мое последнее к вам предложение: или вы заплатите до завтра сто шестьдесят миллионов, или вон идите на прием к нему, — и она кивнула в сторону портрета Пердякова. — А сейчас в совещании объявляется перерыв на два часа.
Я звоню Лене и говорю, что нас пытаются развести на деньги и кинуть и что любой мошенник по сравнению с Рудаковой — невинный мальчишка. Лена все поняла, но взяла паузу подумать. Вернувшись на совещание, мы объявили о своем желании подумать.
Серьезные игры требуют серьезных развлечений, поэтому вечером мы идем в сауну и из пятнадцати проституток, предложенных нам, выбираем лишь одну на двоих. В моем затуманенном мозгу Настя показалась мне очень молоденькой и привлекательной, покувыркавшись с ней двадцать минут, я уступаю очередь Антону. Мне уже не стыдно, секс с проституткой я за измену не считаю, я считаю это ненужной глупостью и данью современной традиции отдыха. На прощание Настенька награждает нас прощальным поцелуйчиком, а мне оставляет свой номер телефона. День закончен, и «Красная стрела» мчит нас в Москву.
Посовещавшись по поводу предложения Рудаковой заплатить 160 миллионов или сходить зачем-то для решения налоговых проблем к министру обороны, мы дружно решили послать ее на хуй. Завод вступил в судебную войну, лицом которой стал я. Я готовил заявления в суд, прокуратуру, частенько ездил в Питер. Лена попросила меня если и не выиграть дело, то хотя бы потянуть время, чем я и занимался. Время шло, приближался Новый год. И двадцать четвертого декабря мы с Викой улетели к нашей мечте — Гоа. Замечательные ощущения — из холодной предновогодней Москвы оказаться в солнечном Гоа. Из иллюминатора видны пальмы, и аэропорт Даболим приветливо улыбается нам. На улице ощущение, что ты оказался в лайтовой парилочке, всего +32, но очень влажно. Народ, как и мы с Викой, не понимая здешней медитации, по прибытии в Гоа стремится заполнить себя гоанским ромом, пивом Kingfisher и различными наркотиками, сам того не понимая, что стоит просто расслабиться и жаркий и влажный климат введут тебя в медитацию без всякого компота. Приход наступает вместе с отключением мозга, а мозг, не выдерживая такой нагрузки, сам начинает работать лениво и медленно. Вместе с этим постепенно приходит чувство блаженного спокойствия, когда тебе больше уже некуда спешить.
Микроавтобус через столицу Гоа Панаджи мчит нас в отель «Глория». В окне видны экзотические пейзажи, перемешивающиеся с такими же экзотическими людьми, мотоциклы, везущие по три-четыре человека, здешние мототакси — тук-туки, которые умудряются вместить в себя семью из 10 человек, горбатые худенькие коровки, разгуливающие по дорогам. Где-то вдали виднеется сикхский храм, а под нами речка с эротическим названием Мандави. Мандави, в отличие от наших рек, чувства прохлады, столь необходимого здесь, не дает. Постепенно подъезжаем к нашему отелю. Впервые в жизни я встречаю Новый год под пальмами, да еще и с любимой молодой, красивой девушкой.
Ощущение солнца, свободы, множества необычных людей сводит с ума. И мы, забросив вещи в номер, отправляемся на наш пляж Кандолим. Мне слегка неудобно идти на пляж: Вика со мной похудела и похорошела, я же, наоборот, набрал лишних килограммов. Рядом с отелем растут кокосовые пальмы, и кокосы иногда с треском падают вниз. Пройдя сто метров от отеля, я покупаю марихуану. Паренек услужливо предлагает скрутить пару косяков. У меня уже был небольшой опыт в курении марихуаны, а у Вики его не было, но ей очень хотелось попробовать.
