Императрица с Дочерьми кончила курсы на звание «сестер милосердия». Они нашили кресты на передники и, видимо, гордились этим отличием. Косынки они носили по правилам гигиены, тщательно пряча волосы. Одна из дам случайно или из кокетства выпустила прядь волос.
– Отчего Вы не хотите носить косынку, как носит сестра Романова? – ласково заметила ей императрица646.
Небольшой лазарет, в котором работала императрица, находился в саду большого Царскосельского госпиталя. В свое время здание было выстроено как изолятор для содержания заразных больных, но в годы войны оно использовалось для отдельного госпиталя, который современники порой называли «Лазаретом Ее Величества». В нем было всего шесть палат по пяти кроватей в каждой. Одна из палат предназначалась для простых солдат, которые, однако, не находились там постоянно – их ежедневно приносили из Большого госпиталя для операций и перевязок. Тем самым соблюдалась известная субординация – солдаты не находились постоянно вместе с офицерами. Очевидно, подобное присутствие нижних чинов в качестве пациентов августейших сестер милосердия имело важное символическое значение: образ царицы и царевен, исцеляющих простых солдат русской армии, использовался в пропагандистских целях. В остальных палатах находились офицеры, т.о. постоянно в лазарете находилось всего не более двадцати пяти пациентов.
Обычно царица приезжала в девять часов утра, прибыв в лазарет, она принимала рапорт. В это время весь персонал госпиталя выстраивался в коридоре. Женщины, прикладываясь к руке императрицы, делали глубокий реверанс. После этого все могли продолжать заниматься своими обязанностями, а царица вместе со старшими царевнами быстро обходила все палаты, здороваясь за руку со всеми ранеными и больными. Затем до одиннадцати часов они работали в операционной. После этого начинался второй, длительный обход палат, императрица беседовала с каждым пациентом, иногда присаживалась. Великие княжны в это время лично расставляли по столикам больных свежие цветы, которые дважды в неделю специально доставлялись в лазарет. В начале первого императрица возвращалась во дворец. Таким образом работе в лазарете царица и ее старшие дочери уделяли три-четыре часа в день. Кроме того, днем порой императрица и царевны посещала другие лазареты, прежде всего госпиталь, расположенный в Большом Царскосельском дворце. По вечерам царица через дочерей и Вырубову, звонивших по телефону, справлялась о состоянии здоровья пациентов, внушавших ей особое опасение. В воскресные дни перевязок не было, но императрица навещала лазарет, сопровождаемая всеми своими дочерьми, беседовала с ранеными и больными офицерами647.
Белая форма с красным крестом полюбилась императрице, в этом платье она на время теряла свою исключительность, приобретала тем самым некоторую анонимность, становилась одной из многих русских женщин, облачившихся в сестринскую форму. Это, по словам близких к ней придворных, позволяло ей преодолевать ее обычную застенчивость648. Однако, как мы увидим, именно эта анонимность создавала немало проблем для репрезентационной политики императрицы.
Старшие царевны также часто носили форму сестер милосердия. Даже своих гостей-сверстников, приезжавших во дворец, они встречали в этой одежде649.
Образ «августейших сестер милосердия» был важен не только для официальной патриотической пропаганды, но и для внутрисемейной личной репрезентации царской семьи. Так, в 1915 году пасхальный подарок Николая II своей матери, вдовствующей императрице Марии Федоровне, которая с 1880 года возглавляла Российское общество Красного Креста, представлял собой драгоценное пасхальное яйцо, изготовленное фирмой Фаберже. Оно было украшено символикой Красного Креста, а внутри пасхального яйца находилось пять миниатюрных портретов, выполненных на маленьких пластинках из слоновой кости: императрица Александра Федоровна, великие княжны Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна, великие княгини Ольга Александровна и Мария Павловна младшая – все в форме медицинских сестер Красного Креста650.
