Здоровье императрицы еще до войны становилось фактором, имеющим известное политическое значение, так, об этом постоянно сообщал британский посол в Санкт-Петербурге, из Лондона же от дипломата требовали посылки соответствующей информации. Впрочем, слухи о болезнях царицы, порой весьма преувеличенные, открыто обсуждались тогда и в европейской прессе696.
Затем здоровье императрицы улучшилось, однако с конца 1914 года, вследствие возросшего после начала войны физического и нервного напряжения, болезни царицы вновь обострились. В письмах к царю императрица очень часто, порой постоянно жаловалась на здоровье, ее неизменно мучили острые боли, мешавшие спать. Болит спина, болит рука, царицу беспокоят почки. Ее мучает подагра, острые приступы зубной боли, Александра Федоровна жалуется на свои глаза. В письмах к царю императрицы нередко упоминаются дантист, окулист, массажистка.
Создается впечатление, что императору пишет тяжело больной человек, инвалид.
О плохом самочувствии царицы нередко писали в своих письмах императору и их дочери.
Врач, оперировавший в госпитале императрицы, порой специально проводил операцию сидя, чтобы августейшая хирургическая сестра могла ему ассистировать: долго стоять царица Александра Федоровна просто не могла. Не могла она порой и самостоятельно подняться по лестнице, при посещении провинциальных госпиталей служители на руках поднимали ее на кресле на верхние этажи. Иногда она попросту не могла ходить, и ее возили на специальной коляске (в коляске императрица запечатлена на некоторых фотографиях, которые, однако, при ее жизни не получили распространения и не оказали никакого воздействия на ее репрезентацию). Затем состояние здоровья царицы ухудшилось, все чаще она использовала всевозможные лекарства: «Я принимаю массу железа, мышьяку, сердечных капель и теперь, наконец, чувствую себя несколько бодрее». Из-за болезни она надолго перестала посещать свой госпиталь: «Завтра 6 недель, как я уж не работаю в лазарете», – писала она царю 13 апреля 1915 года. Она и впоследствии жаловалась на плохое здоровье, которое не позволяло ей покидать дворец697.
Бывало, во время войны царица неделями лежала на кушетке. Так она питалась, порой даже принимала доклады698. Именно такой, лежащей на кушетке, запомнилась императрица преданным ей придворным и служителям. Но стране такой образ больной и страдающей царицы не был известен, он не находил никакого отражения в ее официальной политике репрезентации.
Из-за болезней царица не могла порой выполнять ряд важных представительских задач. Ее иногда заменяли старшие дочери699. Иногда же, как уже отмечалось, главными действующими лицами на некоторых церемониях оказывались иные представительницы дома Романовых.
Сложно представить, как информация о действительном болезненном состоянии здоровья императрицы могла бы повлиять на распространение негативных слухов о ней. Во всяком случае, общественное мнение страны об этом не знало, царица хотела выглядеть здоровой и работоспособной, энергичной и неутомимой сестрой Красного Креста.
В уже цитировавшемся тексте Зарина она таковой и представала перед читателем: «В Ее заботах о раненых нет никакой меры. Она может работать до надрыва, не спать ночей и проявить всю свою энергию по поводу ничтожного, как кажется другим, случая. Но для Нее нет ничтожных случаев, раз они касаются больных и раненых воинов»700.
В изображении Зарина и после напряженного трудового дня у неутомимой царицы остаются силы для работы на благо страны. Она вышила своими руками все облачение для церкви на Братском кладбище в Царском Селе, но патриотизм заставляет императрицу и далее постоянно работать сверхурочно. Зарин писал:
Не знают отдыха Ее царственные руки. И все для воина. Во всякую свободную минуту Она вяжет и из Ее рук, Ее царственной работы, солдаты получают вязаные шлемы, рукавицы, наколенники, целые фуфайки.
Однажды надо было наспех подрубить носовые платки, и Царица взяла их к Себе в покои.
Долго за полночь стучала швейная машина: это Царица после трудового дня спешно подрубала платки…701
Повествование Зарина не свободно от преувеличений, однако его нельзя назвать простой выдумкой: солдатам и офицерам, выписывающимся из Царскосельского госпиталя, императрица Александра Федоровна действительно вручала пакеты с подарками, среди них нередко были вещи, изготовленные самой царицей, ее дочерьми. Императрица в описании Зарина напоминает неутомимую добрую волшебницу из сказки, да автор и не скрывает такой параллели: «На далеком фронте, в окопах и на позициях наши воины благословляют Ее имя и складывают легенды о доброте Ее сердца и величии Ее души. В далеких уездных городах, в селах и глухих деревнях благоговейно произносится Имя Матушки-Царицы, и когда пришедший на отдых и побывку солдат рассказывает о делах Царицы, кажется простым сердцам, что они слышат чудную, волшебную сказку о Царице-Волшебнице»702.
