Пока брали Зимний дворец, в половине третьего ночи в Смольном институте открылось экстренное заседание Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов. На трибуну вышел председатель совета Лев Троцкий:
— От имени Военно-революционного комитета объявляю, что Временное правительство больше не существует!
В зале началась овация.
Решающую ночь октябрьского восстания Троцкий провёл на третьем этаже Смольного. Оттуда он руководил действиями военных частей. К нему пришёл член ЦК Лев Каменев, который возражал против восстания, считая его авантюрой, но счёл своим долгом быть рядом в решающую минуту.
— Отдельные министры подвергнуты аресту, — продолжал Троцкий. — Другие будут арестованы в ближайшие часы.
Зал опять зааплодировал.
— Революционный гарнизон, состоявший в распоряжении Военно-революционного комитета, распустил парламент.
Шумные аплодисменты.
— Нам говорили, — продолжал Троцкий, — что восстание гарнизона вызовет погром и потопит революцию в потоках крови. Пока всё прошло бескровно. Мы не знаем ни одной жертвы. Власть Временного правительства, возглавлявшаяся Керенским, была мертва и ожидала удара метлы истории, которая должна была её смести. Обыватель мирно спал и не знал, что одна власть сменялась другой.
И тут он увидел, что в зале появился Ленин, и объявил:
— В нашей среде находится Владимир Ильич Ленин, который в силу целого ряда условий не мог до сего времени появляться в нашей среде… Да здравствует возвратившийся к нам товарищ Ленин!
Владимир Ильич предстал перед публикой впервые после четырёхмесячного пребывания в подполье. На трибуну поднялся казавшийся незнакомым человек — стриженный наголо и чисто выбритый. Без бороды и усов его многие не узнали.
Ленин тоже произнёс речь:
— У нас будет советское правительство, наш собственный орган власти, без какого бы то ни было участия буржуазии. В корне будет разбит старый государственный аппарат управления, и будет создан новый в лице советских организаций. <…> Для того чтобы окончить эту войну, необходимо побороть самый капитал. <…> В России мы сейчас должны заняться постройкой пролетарского социалистического государства. Да здравствует всемирная социалистическая революция!
Зал откликнулся восторженными аплодисментами.
В Таврическом дворце открылся Второй всероссийский съезд Советов. Он принял написанное Лениным обращение к рабочим, солдатам и крестьянам, в котором говорилось, что съезд берёт власть в России в свои руки, а на местах власть переходит к Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Меньшевики и правые эсеры выразили протест против «военного заговора и захвата власти» и покинули съезд.
Им возразил Троцкий:
— Восстание народных масс не нуждается в оправдании; то, что произошло, это не заговор, а восстание. Народные массы шли под нашим знаменем, и наше восстание победило. И теперь нам предлагают: откажитесь от своей победы, идите на уступки, заключите соглашение. С кем? С теми жалкими кучками, которые ушли отсюда? За ними никого нет в России. Вы — банкроты, ваша роль сыграна, и отправляйтесь туда, где вам отныне надлежит быть: в сорную корзину истории.
Образовали первое советское правительство. В декрете съезда оно названо «временным рабочим и крестьянским правительством» — до созыва Учредительного собрания. Но уже через несколько дней слово «временное» забыли. Большевики взяли власть и не собирались её отдавать. Совет народных комиссаров получил от ВЦИК право издавать неотложные декреты, то есть постановления правительства обретали силу законов.
Ни одна другая социалистическая партия не захотела заключить коалицию с большевиками. Поэтому первое правительство полностью составилось из большевиков. Его состав определили на ночном заседании ЦК партии — в комнате № 36 на первом этаже Смольного.
Ленин вошёл в комнату, забитую людьми. По-хозяйски устроился за столом. Рядом расположился ещё кто-то из руководителей партии. Места остальным не хватило. Стояли или усаживались прямо на пол.
— Ну что же, если сделали глупость и взяли власть, — несколько иронически сказал Лев Каменев, — то надо составлять министерство.
— У кого хороший почерк? — Ленин настроился на деловой лад.
— Владимир Павлович Милютин — лучший из нас писарь.
Будущему наркому земледелия Советской России очистили место за столом. Он вооружился карандашом и бумагой.
— Так как назовём наше правительство? — задал кто-то первый вопрос. — Министры-то хоть останутся?
Ленин рассуждал вслух:
— Только не министры! Гнусное, истрёпанное название.
