— Можно было бы комиссарами назвать, — предложил Лев Троцкий. — Но только теперь слишком много развелось комиссаров. Может быть, верховные комиссары? Нет, «верховные» звучат плохо. Нельзя ли «народные»? Народные комиссары.
— Что же, это, пожалуй, подойдёт, — одобрил Ленин. — А правительство в целом?
— Правительство назвать Советом народных комиссаров, — предложил Каменев.
— Это превосходно! — обрадовался Ленин. — Ужасно пахнет революцией. Принято. Начнём с председателя.
И сам предложил:
— На пост председателя — Троцкого.
Лев Давидович запротестовал:
— Это неожиданно и неуместно.
Ленин настаивал на своём:
— Отчего же? Вы стояли во главе Петроградского совета, который взял власть.
Троцкий не согласился:
— Этот пост должны занять вы как лидер победившей партии.
Владимир Ильич не стал возражать:
— Тогда вы нарком по внутренним делам, будете давить буржуазию и дворянство. Борьба с контрреволюцией важнее всего.
Троцкий отверг и это предложение:
— Будет гораздо лучше, если в первом революционном советском правительстве не будет ни одного еврея.
Ленин презирал антисемитов, поэтому он вспылил:
— Ерунда. Всё это пустяки. У нас великая международная революция, какое значение могут иметь такие пустяки?
— Революция-то великая, — ответил Троцкий, — но и дураков осталось ещё немало.
— Да разве ж мы по дуракам равняемся?
— Равняться не равняемся, а маленькую скидку на глупость иной раз приходится делать: к чему нам на первых же порах лишнее осложнение? Я бы охотнее всего продолжил занятия журналистикой.
Тут уже против высказался секретарь ЦК партии Яков Свердлов:
— Это мы поручим Бухарину.
Практичный Свердлов нашёл работу для Троцкого:
— Льва Давидовича нужно противопоставить Европе. Пусть берёт иностранные дела.
— Какие у нас теперь будут иностранные дела? — недоумённо пожал плечами Ленин, как и все, ожидавший мировой революции, но, подумав, согласился.
Наркомом по внутренним делам назначили Алексея Ивановича Рыкова. Он вытащил и показал наган, который носил с собой. Кто-то недоумённо спросил:
— Зачем он тебе?
— Чтобы перед смертью хоть пяток этих мерзавцев пристрелить.
Дальше составление правительства пошло быстрее.
На второй день после победы большевиков — в перерыве между заседаниями съезда Советов — меньшевик Николай Суханов отправился в буфет, где была давка у прилавка. В укромном уголке натолкнулся на Льва Каменева, впопыхах глотавшего чай. Спросил:
— Так вы окончательно решили править одни? Я считаю такое положение совершенно скандальным. Боюсь, что, когда вы провалитесь, будет поздно идти назад.
— Да, да, — нерешительно и неопределённо выговорил Каменев, смотря в одну точку. — Хотя… почему мы, собственно, провалимся?
В на скорую руку сформированное правительство решили ввести представителя балтийских моряков — главной военной силы, принявшей сторону большевиков. Павла Дыбенко утвердили наркомом по морским делам. Теперь они встречались с Коллонтай на заседаниях Совнаркома в Смольном. Не только заметная разница в возрасте, но и необыкновенная пылкость чувств влюблённых друг в друга наркомов, словно нарочито выставленная напоказ, смущали товарищей по партии и правительству.
Павлу Дыбенко было двадцать восемь лет. В сопровождении вооружённых моряков он явился в военное министерство, где на него смотрели с изумлением, плохо представляя себе корабельного электрика в роли военно-морского министра.
События тех дней историк Елена Прудникова описывает так:
«Под флагом Комитета спасения меньшевики <…> начали работать над реставрацией керенщины. Добрая половина их по-прежнему стояла за коалицию. Остальные либо признавали „законную власть Временного правительства“, либо считали необходимым создать новую власть в противовес Смольному, либо просто стояли за ликвидацию Смольного всеми средствами и путями».
Отделы перестали работать, и большинство служащих разбрелось кто куда. Это ещё довольно понятно и непредосудительно. Но денежные суммы? Представьте себе: старый ЦИК унёс их с собой! Служащие — кассиры, бухгалтеры и барышни — по распоряжению низложенных властей набили кредитками свои карманы, напихали их, куда возможно, под платье и унесли из Смольного всю кассовую наличность. <…> Большинство ЦИК захватило деньги в целях дальнейшего распоряжении ими по своему усмотрению: их употребляли в дальнейшем па политические цели меньшевиков и эсеров. <…> И всё это было проделано без всяких попыток отрицать законность Второго съезда и его ЦИК.
Временное правительство опиралось просто на кучку людей, объявивших себя каким-то «комитетом». Да и с правительством этим большевики поступили точно так же, как сформировавшая его Дума в своё время поступила с царскими министрами.
Крыленко отправился в Петропавловскую крепость и сказал адмиралу Вердеревскому, что морской министр дезертировал и что он, Крыленко, уполномочен Советом народных комиссаров просить его ради спасения России взять на себя управление министерством. Старый моряк согласился…
