Это место, как всегда, было переполнено народом. Справа и слева вдоль тротуара располагались лотки со всевозможными ручными поделками, сувенирами, хот-догами, мороженым и холодными напитками. Между лотков, как на базаре, табунами ходили туристы, желающие всё увидеть, всё потрогать, всё попробовать и что-нибудь увезти с собой из Питера.
Я на полном ходу врезался в толпу, хотя и не понимал, а что, собственно, мне здесь нужно? Чуть дальше, ближе к храму «Спаса на Крови» располагались ряды уличных художников. Кто-то продавал свои абстрактные или авангардистские картины, нарисованные аэрозолями, кто-то рисовал дружеские шаржи с натуры.
Шарахаясь от первых, как от дезинсекторов, я задержался у художника-портретиста, который рисовал картины на заказ. Он как раз закончил чёрно-белый эскиз молодой женщины. Рисунок получился весьма реалистичным. Довольная заказчица расплатилась с художником. Он профессионально упаковал портрет, протянул свёрток женщине и вдруг заметил меня и застыл. Я на всякий случай оглянулся, не понимая, кто или что его могло так удивить? Художник не сводил с меня глаз.
— Здравствуйте, — поздоровался я с ним, чтобы прервать неудобную паузу.
— Вы?!
— Мы знакомы? — удивлённо спросил я.
— Секундочку — произнёс художник.
Он вытащил из огромной сумки свёрток, развернул и показал мне картину. На этот раз я потерял дар речи. Это был мой портрет со светящимся над головой шаром. В руках была большая книга, которую я протягивал кому-то за пределы картины. На книге красовалось название «Трактат о с … е». Второе слово закрывала моя рука. Видны были только первая и последняя буквы «с» и «е».
— Что это Вы изобразили на картине? — с надеждой спросил я.
— Не знаю… Я проснулся среди ночи, и меня потянуло к мольберту. Рука сама летала над холстом, хотя я и не понимал, что рисую… Только сейчас я понял, что это был Ваш портрет. Может, Вы мне объясните, что всё это значит?
— Хм… Портрет действительно мой… Кое-что из того, что вы нарисовали, уже случилось, кое-что — предстоит в будущем. Девушка-экстрасенс была права. Пока же я сам мало что понимаю…
— Может, этот портрет поможет Вам решить загадку? — улыбнулся художник.
— Дело в том, — замялся я, — что не захватил с собой наличных денег…
— Ладно, подарю её Вам, мне эта картина всё равно не нужна.
Художник тщательно упаковал холст и протянул мне длинный свёрток.
— Спасибо! Не подскажете, что там на книге написано? «Трактат о …» чём?
Художник виновато развёл руками.
— Я нарисовал всё, что «увидел».
— Да…, загадка. Ещё раз Вам огромное спасибо. До свидания.
Картина, возникшая столь таинственным образом, ещё больше убедила меня в том, что я должен написать трактат. Вот только о чём? Зацепка из двух букв уже была. Почему-то подумал, что на улице Рубинштейна я смогу узнать, какое это слово. Пока я размышлял, ноги уже сами несли меня по нужному маршруту.
С Невского проспекта я свернул на улицу Рубинштейна, которую называют главной ресторанной улицей Петербурга. Кто-то подсчитал, что в двадцати семи домах на ней располагаются около пятидесяти питейных и закусочных заведений. Для одних эта улица знаменательна своей архитектурой, чего стоит только «дом-утюг» с башней у пяти углов. Для других она знаменательна известными людьми, которые проживали на ней в разные годы. Для третьих — улица Рубинштейна знаменательна театрами — Музыкальным Театром «Зазеркалье» и Малым драматическим театром — Театром Европы.
Проходя мимо зазывно открытых дверей кафе и ресторанов, вдруг вспомнил, что я сегодня ещё не завтракал, и стал присматриваться к летним верандам на тротуаре. Умиротворённо развалившиеся в креслах посетители аппетитно уплетали бутерброды, запивая их кофе из довольно изящных чашек. Вот очередные веранды кафе со смешными названиями заведений «Счастье» и «Фартук». Первое мне показалось благозвучнее, поэтому решил в него заглянуть.
Устроившись поудобнее в плетёном кресле, заказал себе кофе с круассаном. За соседним столиком маленькая девочка раскрашивала цветными карандашами картинку. Её родители почему-то сидели с грустными лицами. Мужчина держал женщину за руку. Похоже было, что они чем-то сильно озабочены. Девочка покосилась в мою сторону, затем, отложив карандаши, она повернулась и пристально посмотрела мне в глаза.
— Дядя, а Вы волшебник? — обратилась она ко мне.
— Нет, с чего ты взяла? — удивился я.
— Я знаю, что Вы всё можете. Пожалуйста, сделайте так, чтобы мечта моя исполнилась.
— Но я не волшебник… — попытался было я возразить, но светящиеся надеждой глаза девочки вынудили меня ей подыграть. Я повернул к ней ладонь правой руки и произнёс таинственным голосом:
— Пусть твоя мечта исполнится.
Девочка продолжала смотреть на меня немигающим взглядом. У мужчины зазвонил телефон. Он небрежно поднял трубку и вдруг резко насторожился.
— Из больницы, — бросил он маме девочки. — Алло…. Алло… Слушаю… Да …, да … — лицо его прояснилось, на глазах проступили слёзы. — Да-да… выезжаем.
Всё это время девочка с мамой не сводили с него глаз.
— Оля вышла из комы! — радостно произнёс мужчина.
