– Белобрысая курица вздумала меня поучать! – Истязая пленницу орал психопат, делаясь пунцовым от удушающей его ярости, и льющейся через горло без остановочной перемежающей слова матерщиной руганью. – Твое место у подошв моих ботинок. Чтоб безостановочно вылизывать их своим поганым языком!
– Простите меня, умоляю! – Что было силы выдохнула на двадцать шестом ударе женщина, рыдая от невыносимой нестерпимой обжигающей ягодицы, бедра резкой боли. От которой содрогалась вся ее плоть, в глазах темнело, на рассекаемой коже выступили капельки крови, а по щиколоткам стекали струйки мочи.
Меж тем насытившись экзекуцией, Денис Сергеевич отбросив в сторону шнур, расстегнул штаны извлеча эрегированный орган. Облачив его нервно трясущимися от нетерпения руками в латексную резину, он овладел Верой. Но взял ее не как женщину, а как мальчика. Анально. При этом фрикции его были максимально грубыми. Проникающими в нее резкими мощными толчками. Словно не совокуплялся с нею, а насиловал. Хотя по существу в действительности так и было.
Ну а для женщины самое страшное было позади. Успевшая узнать хозяйские повадки, она теперь терпеливо ждала, когда он кончит. Ждать благо долго не приходилось. Господин очень быстро разряжался семенем, о чем непременно возвещало несколько ударов кулаком по спине и голове.
После чего, Денис Сергеевич отстегивал женщину от креплений на ножках стола и сбросив со столешницы на пол, торжественно мочился ей на лицо. Теплая, вонючая, противная жидкость заливала, щеки, солонила губы, затекала в нос…. Однако за время пребывания в сем узилище, Вера вполне привыкла к ней. Ее запаху и вкусу…. Главное что после всех этих зверств и истязательств, хозяин милостиво кормил ее. А уходя оставлял пластиковую полулитровую бутылочку из под минеральной воды, наполненную водкой. Которую, судя по ужаснейшему похмелью, Денис Сергеевич не только приобретал из самых дешевых, но и разбавлял, как следует, солидной дозой димедрола.
Попыток же сбежать пленница не предпринимала. Ибо удерживавшая ее цепь была прочной, стены бетонными, а строгий хозяин сломил начисто волю…. А иногда ей вдруг начинало почему-то казаться что мучитель ее наверное любит. А чрезмерная жестокость у него как своеобразный способ выражения чувств. И тут же спохватывалась, понимая, что когда-нибудь он ее убьет, забив на смерть…. Или взбредет ему в голову что либо не вообразимое….
Вот и плакала Вера, выпив триста граммов денатурированного спирта, проклиная свою цепь, хозяина да помышляя над лазейкой из безумной тюрьмы в коею по дурости угодила. Лазейка то эта была правда два месяца уже как готова. Она сплела ее из выдранных из матраца полосок ткани. Только у нее все никак не доставало духа, закрепив один конец на основании штырей рукомойника, на другом затянуть петлю, чтобы сунув в нее голову, совершить маленький побег из ада….
Пока Вера, в очередной раз, упиваясь водкой, томилась, решаясь на самоубийство, Денис Сергеевич неспешно приблизился к подъезду своего дома.
На город уже опускались тихие вечерние сумерки, и скверы начинал заволакивать мрак близящейся ночи. Но почтенные пожилые гражданки все еще сидели на скамейке подле парадной, только собирались расходиться, обратно к экранам сериалам и мыльным телешоу.
Проходя мимо, Денис Сергеевич не преминул уважительно поздороваться.
– Добрый вечер Денисочка! – Практически хором ответили старушки.
А одна из них, самая бойкая активистка с ярко напомаженными фиолетовой помадой губами поинтересовалась:
– Денисочка, а как там мама Ангелина Васильевна?
– Мама в порядке! – Вежливо улыбнулся мужчина. – На ноги только вот жалуется, да давление беспокоит….
– Ноги…, давление…. – Задумчиво повторила сидевшая слева от накрашенной пенсионерки пожилая женщина в лиловом берете, вздыхая так будто именно в этих двух словах был сокрыт особый смысл.
– Ну, ноги и давление у нас у всех Галина Владимировна! Все таки возраст. – Махнув рукой непоколебимым тоном, весомо заверила та самая с накрашенными губёшками старушенция. – Обязательно передавай матери «привет».
– Непременно передам Татьяна Александровна! – Раскланялся в ответ мужчина прежде чем исчезнуть за входной дверью подъезда.
– Какой замечательный молодой человек! – Заключая под итожила носившая имя отчество Татьяны Александровны пожилая дама, глядя в след исчезающему за дверью мужчины.
До сих пор молчавшая третья бабулечка тут же поспешила рьяно согласиться с подругой:
– Денисочка во всех отношениях очень хороший, положительный мальчик! – Она выразительно поджала тонкие губки, вздернув к верху старческий подбородок. – Как такого проглядела моя непутевая дочь? Обходительный, доброжелательный, не пьет, не курит, не сквернословит, да еще и красавец. Состоит на ответственной должности контролером. Воровство пресекает. Вот чем не жених? Просто сокровище, а не жених! Нечета этому электрику которого моя дочь себе выискала, и который только и может, что каждый вечер пить пиво на балконе.
– И много, то у тебя зять выпивает? – Поинтересовалась Татьяна Александровна.
– Целую бутылку пива за один вечер!
