– Имя ангел получат от имени своего подопечного.
– А почему вы ангелы разных цветов? – Он окидывает любопытствующим взором свою патронессу. – Ты вот серебристая. У полицейского вон бледная как мел.
– Своим цветом ангел хранитель отражает внутреннее эмоциональное состояние своего опекаемого. – Поясняет Димитри. – Его переживания, желания, чувства.
Юноша на это лишь хмурится:
– И какое мое чувство отображает твой цвет?
– Ни какое. – Спокойно и равнодушно отвечает ангелесса. – Ты умер, а ангелы подцвечивают ауру только лишь живым. В безмятежном инертном состоянии их цвет как мой. Серебристый. Цвет луны. А вот у мужчины в форме ангел хранитель сейчас цвета скорби. Ему искренне жаль тебя.
– Не думал, что меня мусор будет оплакивать. – Ухмыляется скабрезно Дмитрий.
– За то от чистого сердца. – Димитри хитро щурится. – Или ты хотел быть оплаканным кем другим? К примеру ею? – Сказав, она кивком головы указывает в сторону, по-прежнему жмущейся к светло-русому повесе, Анны.
Не лишенная ехидства язвительная колкость ангелессы точно достигла своей намеченной цели, окрасив плазму на щеках юноши пурпуром смущения.
– Не твоего ума дело! – Коротко огрызнулся он, отворачиваясь.
Однако Демитри парируя вспыльчивую грубость бывшего подопечного полным безразличия спокойствием продолжала:
– А ты обратил внимание, какого цвета аура ее ангела хранителя?
– Ну немножко отливает ярко-розовым.
– Вот именно! Ярко-розовым!
– И что с того?
– Да так, ничего. Пустячок. – Подтрунивая, ангелесса одним взмахом крыльев вдруг вспорхнула на установленный у края рельс семафор, устроившись на нем свесив ножки. – Только розовым у ангела аура светится лишь в том случае если подопечный испытывает особого свойства интерес, влечение или страсть, интимное желание, откровенное свойство к какой ни будь скажем персоне.
– Ну, так то и не удивительно. – Глядя на ангелессу с низу в верх молвил Дмитрий. – Я парень Ани, которого она любит. И теперь она переживает утрату….
Ангелесса лукаво улыбнулась:
– Будь так, ее ангел был бы бледен от скорби или сер от горя.
Дмитрий догадался к чему клонит и на что намекает патронесса, но не хотел признать факт не опровержимой действительности:
– Но она моя девушка.
– Уже нет! – Воскликнула во весь голос Димитри. – Очнись, ты умер! Теперь ты в прошлом и она, стало быть, вольна в выборе нового спутника. Или ты глупец надеялся, что она заточит себя в монастырь и будет там тужить над твоими мощами до гробовой доски?
– Нет, не знаю но….
– А как еще? – Сама того не заметив, войдя в раж ангелесса расправила крылья и уже не говорила а кричала грозно нависая над оторопевшим юнцом. – Ей только пятнадцать лет, она только начинает узнавать мир чувственного…. Она даже любить еще толком по настоящему не умеет…. Она через два дня переспит с твоим другом, а спустя неделю начнет встречаться с новым парнем. А еще через месяц о тебе и вовсе забудет. Будет жить, наслаждаясь жизнью дальше. Любить, ненавидеть, радоваться, злиться, рожать детей, видеть закат, встречать рассветы. А тебя будет оплакивать лишь безутешная мать, пока ты будешь гнить в могиле поедаемый червями. И не испытать тебе никогда ни крепости дружеских отношений, ни пламенности женской любви. Ничего кроме могильного покоя.
– Перестань! Перестань, хватит! – Не выдерживая эмоционального давления, взмолился юноша едва не плача.
Однако Димитри не унималась:
– Ты вообще задумывался, что играешь со смертью, карабкаясь на этот треклятый поезд? В твоем мозгу даже не мелькнуло что это опасно! Тебя даже не посетила мысль о том что, свернув шею, ты свернешь ее окончательно.
Дмитрию нечего было сказать в свое оправдание. Он удрученно понурил голову, опустившись на край рельс.
Повисла пауза. Но с минуту помолчав ангелесса вновь заговорила, на сей раз тихо и спокойно, точно размышляя вслух:
– Я никак не могу взять в толк одного. Почему имея в распоряжении такое бесценное хрупкое сокровище как жизнь, вы бездумно рискуете ею? Право одно дело поставить собственную жизнь на кон ради спасения чужой жизни одно, но другое ради глупого никчемного фиглярства…. Разве легкомысленная дешевая хохма, десятиминутный ролик, что спустя день попросту затеряется в просторах интернета, канув в лету как мусор, стоят того чтоб умереть? Ах да! Я забыла еще об незабываемой остроте ощущений. Холодящий душу, и спинной нерв игре со смертью. Об изрядной порции адреналина! – В голосе ангелессы слышалась горькая обида, и он вновь стал переходить на повышение тона. – Так потерпел бы всего чуточки да и поступил на службу или в пожарные или в спасатели. Там всего этого с лихвой! Каждый день с избытком! Но тогда в случает твоей гибели я не мучилась бы так от стыда, ибо она не была бы на столько унизительно идиотской!
Дмитрий молчал. Замолчала ангелесса.
