– Ну хватит, остановись! Без тебя знаем, и переживаем, – взревел старшина. – Вчера уже на точке до хрипоты (Точка, это условное определение пивбара) разбирались. Чуть не передрались! До сих пор голова болит. Вы у нас, получается, одни с Мальцевым хорошие, да?
– Конечно!
– Ой, ли?!
– Ах так! Ладно. Я не хотел… – нервно подскочил Кобзев. – Скажите, кто первый сказал: «Везите их отсюда, сдавайте», кто?
«Политбюро» растерянно переглянулось…
– Старшина, по-моему, или Чепиков… – с трудом припомнил Трубников.
– Я? – испуганно и одновременно воскликнули старшина и Чепиков. – Мы?
– Да, вы, а потом и товарищ лейтенант, – вчистую выигрывал обличительный показательный «процесс» Кобзев. – Мы и поехали. – Театрально развёл руками. – Приказ же… Но это не металлолом вам, не макулатура какая-нибудь с бутылками, это дети. Понимаете, мальчишки! Будущие мужчины! Наша смена! Какой она будет, если мы так легко будем сдавать её поштучно и на вес, а? Но Геннадий всё перерешил. Геннадий! Сам, вот. Молодец! Умница! Герой! А вы… потом… Да что вам рассказывать, если вы…
– Постой-постой! Мы не так. Мы совсем не так, – забеспокоился Трубников. – Это полковник с товарищем лейтенантом…
– Одну минуту! Извините! Я своего слова ещё не говорил, – остановил рукой лейтенант, открестился. – Моё слово последнее. Я ещё собираю факты, слушаю. Говорите-говорите, Кобзев, продолжайте. Нам интересно.
– Да-да, всё рассказывайте теперь уж… Всё выкладывайте, – потребовало «собрание».
Гейдар сбежал из больницы.
Бывший, когда-то там, в Афганистане, подполковник армейской разведки 40-й Армии, за пятилетнюю войну выросший от командира взвода разведчиков до командира разведки полка, прошедший Афган от Мазари-Шарифа до Кандагара и обратно, кавалер двух орденов «Красной Звезды», ордена «За Службу Родине» III-й степени, медали «За Боевые Заслуги», не считая юбилейных, дважды ранен, здесь, сейчас, в Москве начальник службы безопасности и первый заместитель по вопросам развития бизнеса у удачливого предпринимателя Азамата. Маленького вроде, незаметного, но очень удачливого предпринимателя. Таких по России, особенно в Центре, как клопов в коммунальной квартире, полным полно. Сами зарабатывают, родственникам заработать дают, ещё и на историческую Родину «бабки» сумками пересылают… Гейдара это вполне устроило. К тому же, обижен на всех и вся был. Но главное, не хотел светиться. Знал, нужно пока спрятаться, и, второе – у подножья горы «трава» и выше, и сочнее…
Нельзя сказать, что его больше никуда не звали… Звали, а как же, в основном в «бригады», в некие группировки. Все остальные должности, например, советников в банках, нефтяных компаниях и прочих аналогичных, уже были заняты отставными московскими паркетными многозвёздными генералами, да «перебежчиками» из ГРУ, СВР, МВД… С перебежчиками было понятно, они, как не крути, задание Конторы выполняли. Внедрялись. На двойной, тройной работе – их специальность: войти куда надо, и в нужное время всё что прикажут развалить, а вот генералы, и им подобные – обгоняя друг друга, за большие деньги на блатной связке сидели. Связи обеспечивали. Встраивали «оплаченный» бизнес в бизнес-элиту страны, не забывая, естественно, про свой, личный… Гейдар таких «чёрных кардиналов» не уважал, скорее презирал. Сам был, в принципе, таким же кардиналом, но не так же нагло, господа хорошие, не так же…
Как бы там ни было, не мог он в больнице лежать. Утром понёс очередные баночки со своими «жидкими» анализами, поставил на стол в комнате с надписью «Лаборатория», прошёл к лифту, и… за воротами его ждала машина. Во-первых, не настолько его повредило, чтобы на белые стены сутками тупо глазеть, жалобы соседей по палате на свои болячки выслушивать, да приготовленные медсестрой таблетки послушно глотать. Во-вторых, больница остро напоминала ему те, военные передвижные госпитали. Запахами, операционными, перевязочными, болью и тревогой, в которых Гейдар два раза перенёс несколько операций, много боли вытерпел… Не хотелось ни воспоминаний, ни напоминаний. Голова была цела, остальное – пусть и со временем, знал, но заживёт. Нужно было ситуацию выправлять, провалившееся задание вытягивать.
Всё казалось рассчитал, всё предусмотрел – а сорвалось!
